Мидзу Акаи

Облетает цвет.

Когда-то нежные крохотные бутоны тянулись к солнцу, радуясь каждой секунде, подаренной им. Шли дни, становились теплей ночи. Бутоны раскрылись белым футэ. Входя в этот мир, можно было любоваться и размышлять. Ласковое прикосновение любви…

Я увидел тебя в Киото. Я тебя полюбил. Как любят последней любовью – страстно и нежно. Ты заигрывала и манила. Ты словно заранее знала все струнки моей души. Жестокое, жестокое создание. Перестань играть на арфе. Дай мне отдохнуть. Я люблю, когда ты рядом. Я люблю знать, что ты поблизости. Но оставь меня одного. За письменным столом, в комнате. Я тебя приласкаю ночью. Я скажу всё, что ты хочешь. Мои пальцы коснутся тела… ты будешь, будешь довольна. А пока подожди, не торопись. Куда ты вечно спешишь? Оставь меня сейчас. Не одинокого, но одного.

Ночь. 7 июля. Танабата. Это теперь мой любимый праздник. Знаешь, а я всё помню. Ты рассказала мне сказку. Именно в эту ночь две звезды – Вега и Альтаир, разделённые Небесной Рекой, раз в год соединяются и идут вместе. Одну лишь ночь. Ради этого они преодолевают Млечный Путь. Ты мне рассказывала…

Я каждый год вешаю на ветку бамбука полоску с заветным желанием…

Не надейся от меня избавиться. Ты представить не можешь, как мне дорога. А потому сделаю всё возможное, чтобы ты не исчезла, не сбежала, не потерялась и не скрылась. Я всегда буду рядом. Не беспокойся ни о чём. И не сомневайся. Никогда не сомневайся в моём чувстве к тебе. Что его может изменить? Ничего. Если вдруг стану тебе безразличен, надоем или достану своим вниманием, я превращусь в тень. Ты не будешь её видеть, не хочу, чтобы ты хмурилась. Но моя тень непременно станет следовать за тобой и подружится с твоей собственной. Будь уверена, я постараюсь, чтобы они подружились. Как ни крути, а ты уже ни-ку-да не денешься. Прими, как данность. А пока целую тебя, мой ласковый дикий котёнок.

Мне ли тебя не знать.

В охоте ты не любишь ни охотников, ни жертв. Первых – за агрессивность, вторых – за уступчивость. Нынешняя охота иная. А коль благодаря обстоятельствам тебе пришлось принять в ней участие, ты объявила войну дуракам.

Не заиграйся, моя дорогая.

Девочка моя, сколько можно драться?

А как ещё назвать то, что ты делаешь? Слова, слова… Говоришь – целуешь, говоришь – бьёшь. Словом тоже можно распорядиться по-разному. И получается на одно ласковое – два проклятья.

Я просто устал. Конечно, я терплю все твои выходки. Это, наверно, называется любовью. Иначе зачем бы мне, нормальному мужику, быть клоуном в твоём театре абсурда.

Он был этой ночью. Снова. Этот тёплый зимний ветер. Он принёс запах апельсинов и ванили. Он зажёг фонари, и колокола начали звонить, а у детей от радости стали темнеть глаза.

У меня они темнеют от печали. Теперь так.

Почему этот шаг сделан? Попробую объяснить, и может быть, ты поймёшь. Игра это здорово, но выяснилось, что я не умею играть. Я вживаюсь, я врастаю плотью, я прирастаю венами, нервами, кожей…

О, как бы я играл, знай наверняка, что человек, которого я люблю, отвечает мне взаимностью. Но всё чаще мозг разъедает червяк сомнения. Он нашёптывает: "идиот, неужели ты не видишь, тебя используют". Не верю. Ищу опровержения… а их нет. Одни слова. Да и те сказаны другим. Значит, кто-то ближе, кто-то лучше, кто-то… но не я. Пусть так. И в этом бреду ложусь на кровать, натягиваю одеяло и ухожу. Туда, где я нужен, к тому, кому я нужен.

Был шанс, был верный вариант ответа, подсказанный мной. Почему он не был использован, не знаю… Вдыхаю солёный воздух.

…

Он был этой ночью. Снова. Этот тёплый зимний ветер. Он принёс запах апельсинов…

Друг мой, в тебе единственном моё спасение. Я никогда не произносил этого вслух, но… глядя в окно и зная, что ты иногда вспоминаешь обо мне, тихо повторял эти слова.

Люди совершают ошибки. Во множестве. И я, увы, не исключение. Давно тебе не писал, так давно, что писать теперь просто стыдно. Ты можешь не так понять, промолчишь, как всегда, а я вновь, в очередной раз, пошлю всё…, скажу сам себе "зачем?"

Мне казалось, что мир, который я для тебя придумал не так отвратителен, и тебе здесь уютно и тепло.