Милая мятежница

Дверь спальни скрипнула и медленно отворилась.

Стоук де Брейси, граф Блэкстоун, приоткрыл один глаз. В алом свечении догоравших в очаге поленьев он увидел черный силуэт и человека, который крадучись двигался к его кровати. Злоумышленник старался держаться подальше от струившегося из очага тусклого света и походил скорее на бесплотную тень, нежели на живое существо.

Еще во времена бесчисленных стычек с неверными в Святой Земле Стоук завел привычку ложиться спать с «Глазом дракона» — своим длинным обоюдоострым мечом, не раз и не два спасавшим ему жизнь. Не выдавая себя даже малейшим движением, Стоук стиснул рукоять меча.

Хотя ночной гость двигался осторожно, Стоук услышал тихий шелест его шагов и напряг мышцы, готовясь к отпору. Убийца подошел к резному изголовью кровати, вытащил из ножен длинный меч и взмахнул им.

Стоук перекатился вправо.

Сверкнув, как молния, меч убийцы обрушился на постель и рассек матрас и подушку слева от Стоука. Убийца мигом понял свою промашку, размахнулся и нанес новый удар. Стоук перекатился на постели влево, и вновь леденящая сталь клинка миновала его: лишь ожгла, как огнем, обнаженное плечо.

Стоук выхватил из-под одеяла «Глаз дракона» и нанес ответный удар.

К несчастью, рыцарь размахнулся слишком широко, и острое как бритва лезвие «Глаза дракона» перерубило стойку балдахина, не причинив убийце никакого вреда. Навес рухнул, вишневого цвета покрывало накрыло Стоука с головой и заслонило от него убийцу. В мгновение ока Стоук выпутался из покрывала, сжимая в руке меч, обежал вокруг кровати и вскинул клинок над головой, собираясь покончить с убийцей одним страшным ударом. В комнате, однако, уже никого не было. Стоук подбежал к двери и высунул голову в коридор — пусто. Ночной гость бесследно исчез.

Длинные мечи скрестились. Когда металл соприкоснулся с металлом, полыхнули искры, и свежий утренний воздух наполнился задорным звоном. Сэр Уильям Мэндвил значительно превосходил своего противника ростом и шириной плеч, поэтому он играючи отразил его выпад и, отвечая ударом на удар, рубанул тяжелым боевым мечом.

Его соперник поднял щит и отразил удар. Уильям ухмыльнулся и взглянул на щит нападавшего с таким плотоядным видом, будто перед ним был кусок бифштекса, который ему предстояло проглотить. С шумом выдохнув, он вновь опустил на него тяжелый клинок. Удар оказался сокрушительным. Хрупкий воин потерял равновесие и рухнул в грязь. Щита он, однако, не выронил, и Уильям рубанул его снова. На этот раз щит отлетел в сторону, и Уильям, приставив к горлу противника острие меча, произнес:

— Сдавайся, Голубка! Иначе я прикажу приготовить из тебя жаркое для вечерней трапезы.

— Прикажи, милорд, прикажи, только смотри, как бы мои кости не встали у тебя поперек горла.

Голос хрупкого рыцаря звучал глухо из-под тяжелого, похожего на горшок боевого шлема.

Сыновья Уильяма — Эвел, Седрик и Гарольд — покатились со смеху.

Шутка поверженного бойца понравилась, поэтому к братьям присоединились пятнадцать рыцарей и оруженосцев, кольцом обступивших учебное ристалище. Впрочем, смех длился недолго. Сэр Уильям одарил собравшихся мрачным взором. Веселье прекратилось, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь звонкими трелями крапивников, сидевших в кронах деревьев, и блеянием ягнят, пасшихся на лугу, футах в пятидесяти от ристалища. Хотя сэр Уильям испытывал удовлетворение от того, что вассалы беспрекословно повинуются ему, мрачное настроение не покидало его. Он посмотрел сквозь узкие прорези в шлеме в устремленные на него золотистые глаза воина.

— За твой длинный язык мне следовало бы выпороть тебя, но утром я обещал нашему капеллану почаще проявлять милосердие, потому пока живи. — Вложив меч в ножны, сэр Уильям протянул сопернику руку и помог ему подняться.

Хрупкий воин воспользовался предложенной помощью.

— Похоже, милосердие овладевает тобой всякий раз, когда тебе удается взять надо мной верх. С чего бы это?

— Не вызывать же тебя на поединок! У тебя не хватает сил по-настоящему владеть мечом, поэтому приходится терпеть твои выходки, — криво улыбнулся сэр Уильям.

— Если бы мы сражались копьями, тебе не удалось бы так легко одолеть меня.

Воин снял шлем и улыбнулся. На спину его упали золотистые косы толщиной с запястье Уильяма.

Рыцарь положил тяжелую руку на плечо дочери, обнял ее и поцеловал.