Мезозойская история. Пьеса в двух действиях

3 А У Р — инженер-нефтяник.

Р А У Ф — рабочий, помощник бурильщика, друг детства Заура.

Т А И Р О В — нефтяник, ученый.

Б А Д И Р О В — начальник управления Морнефти, доктор географических наук.

Н А Р М И Н А — секретарша, 19–20 лет.

С А Б И Р — нефтяник, рабочий пенсионного возраста.

М А Т Ь   Н А Р М И Н Ы

О Т Е Ц   Н А Р М И Н Ы

С Е В Д А — певица, 23–25 лет.

А К И Ф   М А М Е Д О В — знатный рабочий-нефтяник, Герой Социалистического Труда.

П О К У П А Т Е Л Ь Н И Ц А

П Р О Д А В Щ И Ц А

К А С С И Р Ш А

М О Л О Д О Й   Ч Е Л О В Е К

С Е К Р Е Т А Р Ш А

М О Л О Д Ы Е   М У Ж Ч И Н Ы

И   Ж Е Н Щ И Н Ы

Действие происходит на искусственном стальном острове и на «Большой эстакаде» — в открытом море, в Международном курортном лагере, в квартире З а у ра, в магазине — в Баку.

Ночная улица. В полной тишине доносятся приближающиеся шаги и голоса двух молодых людей.

М у ж с к о й  г о л о с. …А ты знаешь, что такое нефть? Знаешь?

Ж е н с к и й  г о л о с (нервно). Знаю, знаю.

М у ж с к о й  г о л о с. А ты скажи, если знаешь.

Ж е н с к и й  г о л о с. Ты это серьезно?

М у ж с к о й  г о л о с. Так знаешь или нет?

Ж е н с к и й  г о л о с. Господи! Жидкость. Черная и маслянистая. Пахнет керосином… Успокоился?

М у ж с к о й  г о л о с. То-то и оно! «Пахнет керосином». И это все?

Ж е н с к и й  г о л о с. Не понимаю, что ты заладил — нефть, нефть? Говорить тебе больше не о чем? С ума сойти! Полвторого ночи — нефть!

М у ж с к о й  г о л о с. А когда же нужно говорить о нефти?

Ж е н с к и й  г о л о с. Со мной лучше никогда. Ненавижу все эти слова: нефть, дебит, план… Слышать не могу больше. Особенно ночью.

М у ж с к о й  г о л о с. Пожалуйста. Мне-то это меньше всего нужно.

Ж е н с к и й  г о л о с. Очень интересно. Нас здесь только двое. Кому же тогда это нужно?

М у ж с к о й  г о л о с. Тебе… Да, да, тебе. Ты тоже принимаешь участие в добыче нефти. Верно? И что бы ты ни думала, это действительно героический труд…

Ж е н с к и й  г о л о с. Все только героическое, все только историческое. Куда ни глянь. Надоело!

М у ж с к о й  г о л о с. Должна же ты знать, во имя чего работаешь.

Ж е н с к и й  г о л о с. Я очень хорошо знаю, во имя чего работаю. Прошу, прекрати!..

Нармина  и  Рауф выходят из-за угла на освещенную часть улицы.

Н а р м и н а. До завтра, Рауф. Дальше не ходи со мной.

Р а у ф. Не выйдет. Я до утра не засну, только и буду думать, что тебя какой-нибудь негодяй подстерег и зацапал в вашем темном подъезде.

Н а р м и н а. Уйди, ради бога. Никто меня там не зацапает.

Р а у ф. Значит, это сделаю я.

Н а р м и н а. Рауф, прошу тебя, мы уже совсем дошли, уходи. Я сказала дома, что приду в одиннадцать.

Р а у ф. Теперь ясно, почему ты так нервничаешь. Так и скажи, что боишься свою мамочку!

Н а р м и н а. Прекрати!

Р а у ф. О чем же говорить человеку? О нефти нельзя, о маме твоей тоже… Я тебя прошу. Ты раз и навсегда объясни дома, что ты уже самостоятельный человек, сама зарабатываешь себе на жизнь. И, в конце концов, ты провела вечер вместе со мной, своим законным женихом.

Н а р м и н а. Вот это ее особенно обрадует… (Тревожно оглянулась на подъезд). Уходи.

Р а у ф. Принципиально не уйду. Пора положить конец. Ты такая гордая, умная, справедливая…

Н а р м и н а (на мгновение забыв о подъезде). Это ты обо мне?

Р а у ф. Да, о тебе. И все это исчезает, ты становишься совсем другим человеком, стоит только заговорить о твоей матери. Никак не могу понять, каким образом она так тебя запугала. Тебя и твоего отца. Гипноз какой-то. Ведь ты-то прекрасно знаешь, что она…

Н а р м и н а. Оставь ее в покое. Слышишь? Сколько раз тебе говорить?

В подъезде появляется в ночной рубашке мать Нармины, подходит к дочери и дает ей пощечину.

М а т ь  Н а р м и н ы. Отправляйся домой!

Н а р м и н а. Мама!

Р а у ф. Что вы делаете?

М а т ь  Н а р м и н ы (не обращая внимания на Рауфа). Я дома с тобой поговорю. Не хочется соседей будить!

Р а у ф. Это же ваша дочь! Как вы можете так унижать ее достоинство!

М а т ь  Н а р м и н ы. Если ты сию секунду не уберешься, посмотришь, что я из твоего достоинства сделаю.

Р а у ф. Я не Нара и не ваш муж и вас не боюсь. Предупреждаю, что я не позволю больше…

М а т ь  Н а р м и н ы. Ничего, вот с этой минуты начнешь бояться!

Н а р м и н а (встает между ними). Мама! (Рауфу) Я же просила! Уходи, умоляю тебя, как мне все это надоело! (Исчезает вместе с матерью.)

Рауф несколько мгновений смотрит им вслед, потом бросается к подъезду, но дверь уже заперта. Хватается за ручку.

Р а у ф (громко). Нара! Вернись! Нечего тебе в этом доме делать! Идем со мной!

Никто ему не отвечает.

(Прислушивается, потом медленно отходит от подъезда. Идет по безлюдной улице.) Легко сказать: «Идем!» А куда?

Приемная начальника управления Морнефти Бадирова.

За столом секретаря — Нармина.

Входят Заур  и  Рауф.