Между мирами, или Поцелуй огня

Психиатрическая лечебница ДаунтРей.

…Мигал желтый свет, и сирены не переставали звенеть, оповещая персонал лечебницы о чрезвычайном происшествии. Больница гудела как осиный рой. Санитары и врачи забегали с этажа на этаж: искали причину беспокойства. Пациенты метались по палатам. Кто-то бился головой о стену, кто-то вторил вою сирены, а кто-то раскачивался, затыкая уши руками. Охранник внимательно перелистывал картинки с камер наблюдения и потел. Как? Скажите, как он мог проглядеть одну из самых опасных пациенток? После вечернего обхода она ещё была в своей палате, мирно разговаривала с кем-то невидимым, а через десяток минут исчезла. -Нашли! У западного крыла, – в рации зашипело. – Будьте осторожны, она опасна. Код красный, повторяю код красный!

–Обтирая платком лысину, старый Эл упал в потертое кожаное кресло и усмирил одышку. Ну и славно, он впился в картинку на мониторе и достал из стола надкушенный сэндвич, излишне пропитанный горчичным соусом и майонезом, предвкушая неплохой вечер и эпическую битву между озверевшей пациенткой номер сто два и его молодыми жестокими коллегами. Но не успел Эл расслабиться, как над его головой разверзся Ад…

***

Два дня назад…

Били палками по ногам, пускали через тело ток, кололи иглами, устраивали пытки холодом, водой, голодом. Мозг просвечивали слепящим глаза светом: изучали как, инопланетянку, что случайно залетела не на ту планету и умудрилась не сдохнуть. Мои реакции, мой жизненный ресурс, мою голову. Голова, а вернее то, что в ней сидит, их интересовало больше всего.

Что за искаженное мировосприятие, если куда ни глянь, видятся монстры?

В столовой за едой. Или на прогулке, когда вглядывалась в зеленые холмы. Или в душе. Монстры были везде и всюду. При этом я честно надеялась: мне поверят, что не только я их вижу. Тщетно, клиника для душевнобольных не то место, где тебе верят. Выбить глупости палками – это пожалуйста, но не вести задушевные беседы и обещать, что всё наладится, никто не будет.

Хотя по первости они пытались. Доктор Рей, в честь кого была названа клиника, поначалу слушал, кивал головой, записывал в блокнот и проявлял бережное сочувствие. По крайней мере, я в это верила. Обещал, что вместе мы со всем разберемся. Но чем больше проходило времени, тем суровее становилось его немолодое лицо, тем больше было процедур, и тем чаще приходилось терпеть боль.

Но боль была пустотой, которая со временем притуплялась, и не шла в никакое сравнение с болью, что засела где-то там глубоко внутри. Боль, что каждый день заставляла впадать то в уныние, то в ярость. Боль, со множеством оттенков.

За что?

За что меня «прокляли» его бездушные глаза?

За что я должна всё это терпеть?

Да, говорят, что, перед тем как попасть сюда, я долго лежала в больнице, были множественные переломы, укусы, ссадины и рваные раны. Потеря крови, очень большая. Кома, из которой вышла через неделю, долгая реабилитация, а потом это… Я не должна была выжить, но выжила наперекор всему и стала главной диковинкой этого зоопарка.

И теперь, уже почти год, взирала на мир из-за высоких стен, где прячут самые тяжёлые случаи нарушения мозга. ДаунтРей. Хуже тюрьмы. Из тюрьмы есть возможность выйти, из этой клиники выходят только в черном полиэтиленовом пакете в печь. Крематорий, что находился за зданием больницы и хоть и не часто, но выпускал удушливый едкий дым горящей плоти.

Иногда, глядя на этот дым, я думала, что и меня ждёт та же участь, когда стану неинтересной, когда сломаюсь. Но не дождутся, пока в груди горит яростное пламя мести, пока я дышу ради того, чтобы найти того ублюдка, что перечеркнул мою жизнь, что однажды заставил посмотреть в темную бездну его золотых глаз. Я не сдохну. Ни здесь и не сейчас. Если в преисподнюю, то только вместе.

Сделав глубокую затяжку, я выбросила тонкую сигарету, и обернулась:

– Лизи, а вот и ты, -опять пугаешь Берту. А я между прочем уже не девочка, чтобы за вами бегать. – Пухленькая чернокожая женщина с вечно улыбающимся лицом, посмотрела на меня с укором. – Опять курила, и откуда ты их достаёшь? – Она покачала головой с аккуратно зачёсанными волосами, перехваченными облезлым ободком, грозно сдвинула брови и уперла руки в тучные бока.

Но на самом деле её этот вопрос не тревожил, она знала, что некоторые охранники меняют запрещенные, но не опасные вещи на интимную услугу, поэтому никогда не вдавалась в подробности. Жизнь, где бы она ни была, тянулась к мелким радостям, особенно по обоюдному согласию.