Между адом и раем

Мальчик, которому едва исполнилось семь лет, видел, возможно, последний из счастливых снов в своей жизни. Он мирно дремал на верхней койке крохотной каюты. Мальчику снился его пес по кличке Шалун. Они с семьей устроили пикник на самом берегу моря, прямо за большим домом, где жил дед. Шалун плыл сквозь гребни волн, пытаясь достать из воды красный резиновый мячик. Внезапно с моря налетела черная буря, и чей-то встревоженный голос позвал мальчика домой.

Потом кто-то схватил его за плечо и начал шептать в ухо:

— Алекс! Алекс! Алекс!

Оказалось, его действительно кто-то тряс за плечо, хотел разбудить, разбудить немедленно, хотя мальчик знал, что еще была глубокая ночь. Он слышал, как плещут волны о борт судна, слабое посвистывание ветра в оснастке мачты, видел голубоватый свет луны, льющийся сквозь стекло иллюминатора на покрывало.

— Проснись, Алекс, проснись! — слышался голос.

Он перекатился на спину и открыл заспанные глаза. В ночном полумраке каюты он разглядел отца, стоящего у кровати. На нем была поношенная серая футболка с надписью «Королевский флот». На плече отца устроился черный как смоль попугай по кличке Снайпер. Птица была на удивление молчалива.

Малышу показалось, что на отцовском лице отражается смятение, чуть ли не страх — это не могло быть правдой, ведь отец ничего не боялся. Он был самым лучшим, самым храбрым человеком на свете.

— Пора вставать? — спросил мальчик.

— Боюсь, да, дружок, — проговорил отец торопливо и нежно. — Тебе надо встать и пойти вместе со мной. Давай помогу спуститься.

Отец наклонился, одной рукой сдернул с него одеяло и помог сойти с койки вниз по лесенке. В последний момент мальчик вцепился в одеяло, которым его укрывали почти с рождения, и прижал его к своей груди. Когда они спустились, отец обхватил его и вынес из каюты по темному сходному трапу. Затем они свернули налево и сквозь тьму побежали к передней части судна, которая называлась носом. Пока они бежали, отец все шептал ему на ухо:

— Все будет хорошо, просто сейчас тебе надо спрятаться и посидеть тихо-тихо, понимаешь? Ни звука, пока я не вернусь. Ни единого шороха, ладно?

— Да, папа, — ответил мальчик, хотя и почувствовал, что его душа наполняется страхом.

Они оказались в конце длинного коридора, и отец опустил малыша на пол.

— Что случилось? — спросил ребенок.

— Не знаю, поэтому и хочу пойти на палубу и выяснить, — сказал отец, беря его за руку.

Мальчик все еще пытался отогнать от себя обрывки сна, потирая глаза краем одеяла. Вместе с отцом они зашли в маленький носовой отсек. В нем было слишком мало места, чтобы приспособить помещение для чего-то определенного. Там были просто навалены мотки канатов, ящики с консервами и другим продовольствием. Еще там стоял деревянный ящик с темными бутылями самогона, который отец называл «выпивкой» и употреблял каждый вечер перед ужином. За всеми этими ящиками в носовой переборке была дверца. Однажды Алекс пододвинул к ней ящики и, забравшись на них, сверху попытался приоткрыть ее, полагая, что там можно великолепно спрятаться. Он не знал, что за ней скрывалось, — дверь была постоянно заперта.

Сейчас отец отпер дверцу ключом.

— Здесь у нас лежат запасной якорь и швартовы, Алекс, — прошептал отец. — Еще некоторые вещицы, которые мы прячем на всякий случай, — вот, например, мамина серебряная посуда. Есть и такие вещи, которые я ни за что не хотел бы показывать другим. Сейчас сам увидишь.

Изнутри рундук представлял собой клинообразное пространство, которое едва ли можно было назвать комнатой или каютой. Оттуда пахло смазкой, замасленными цепями и канатами. Большой якорь удерживал судно в акватории маленькой бухты. Они находились у Экзум, гряды островов, протянувшейся к югу от Багам. Каждый день их остановками были различные бухточки в этих местах. Сегодняшняя бухта была самой красивой. Отец показывал ее на морской карте. Она называлась «Луна-море», это название нравилось отцу.

Алексу тогда показалось, что у острова, в котором располагалась бухта, необычные очертания.

— Он похож на старого злого волка, — заметил мальчик. — Будто тот только что съел трех маленьких поросят.

— Ну, тогда мы назовем его «остров Большого Злого Волка», — ответил отец.

Это была маленькая бухточка с темно-синими водами, окаймленными полумесяцем белого песчаного пляжа. С одной стороны пляжа в ряд росли пальмы, покачивающиеся и шелестящие на ветру. За бортом с обеих сторон носились разноцветные рыбки. Как только они бросили якорь, Алекс нырнул с носа в воду. Отец учил его, как называются разные виды рыб. Он хотел увидеть свою любимую рыбу под названием абудефдуф, окрашенную в черные и желтые полосы.

Они с отцом прекрасно провели время, до самого заката ныряя с носа и оплывая яхту вдоль борта до кормового трапа. На закате мама ждала его с большим махровым полотенцем и, обтирая Алекса досуха, спросила его, каких рыб он сегодня видел.