Методика очарования

— Головная боль с утра обеспечена! — прокричала мне прямо в ухо Катерина, содрогаясь в конвульсиях, которые она называет почему-то «современным танцем». На мой взгляд, судороги бедолаги, угодившего на электрический стул, выглядят намного интереснее. Катькин вопль больно дал по мозгам, однако возмущаться подобным безобразием я не стала, потому что говорить спокойно в грохоте музыки было невозможно.

Мы с подружкой отрывались на новоселье нашего нового соседа. Признаться, череда праздников изрядно меня утомила: сперва майские пикники, потом день рождения Катерины, следом наше новоселье, а теперь вот гулянка у Никиты. Причем грозила она затянуться до утра.

— Саня, ты почему не пьешь? — прогремел над другим ухом голос хозяина вечеринки.

— Не могу больше, — честно призналась я.

— Ты меня уважаешь? — глыбой навис надо мной Никита.

Из-за неимоверного количества принятого спиртного эта глыба грозила с минуты на минуту обвалиться. Гибель в расцвете сил в мои планы не входила, я заверила парня в безграничном к нему уважении и слегка пригубила мартини из бокала. Успокоенный, Кит присоединился к танцующим, а я вдруг загрустила, вспомнив о прежних, безвозвратно прошедших временах, когда я ютилась в тесной двухкомнатной хрущевке, работала в областном комитете ветеранов боевых действий и думать не думала, что все может разом измениться. А дело в том, что на меня свалилось наследство. К сожалению, при этом оно убило одну замечательную девушку, мою ответвленную дальнюю родственницу. Вернее, не само наследство ее убило, а один тип, на него позарившийся. И вот теперь мне выпало единолично «царствовать и всем владети». По моему глубокому убеждению, случайные деньги счастья принести не могут, и кардинально менять свою жизнь я не собиралась. Если бы не кипучая натура Катерины. Она обрадовалась неожиданному богатству больше меня и принялась строить наполеоновские планы на будущее. Перво-наперво, по мнению подруги, следовало сменить место жительства. У моих, если можно так выразиться, предков оказался великолепный особняк в дружественной Швейцарии. Побывав там, Катька твердо вознамерилась поселиться именно в фамильном гнезде. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить подругу в том, что жить на чужбине я не желаю.

— Санчо, похоже, фамильное упрямство и волюнтаризм тоже передались тебе по наследству, — проворчала Катька, но к решению моему отнеслась с пониманием.

Впрочем, перебраться из тесной квартирки в просторный загородный дом мне все же пришлось. У Катерины, проживающей в такой же хрущобе», но трехкомнатной, вдруг обнаружился страшный недуг — клаустрофобия. Болезнь стремительно прогрессировала, угрожая со дня на день свести подругу в могилу. Единственное, что могло спасти несчастную, это покупка симпатичного особнячка в какой-нибудь зоне отдыха. Пришлось пойти навстречу страдалице. Правда, от престижных зон я категорически отказалась — жизнь по соседству с олигархами или воротилами бизнеса не могла быть спокойной по определению.

Мы продали наши квартирки, добавили немного денег и стали хозяйками миленького двухэтажного домика, большого земельного участка с находящимися на нем хозяйственными постройками в количестве трех штук и просторного гаража на две машины. Гаражу Катька особенно радовалась. Подружка моя — автолюбительница до мозга костей! Будь ее воля, она, наверное, и но дому от туалета до кухни гоняла бы на каком-нибудь мини-каре. До сей поры Катькина «Мазда» ночевала во дворе или на платной стоянке в двадцати минутах ходьбы от дома. Теперь же шустрая машинка обрела долгожданный покой в собственном стойле. Второе спальное место в гараже пока пустовало, но Катерина тешила себя мыслью в скором будущем поставить туда еще одного железного коня. По ее замыслу, этот конь должен принадлежать мне. Пока я не решалась перейти из категории пассажиров в касту водителей собственного транспортного средства. Но Катька не теряла надежды, что когда-нибудь сие знаменательное событие произойдет.

Спокойную работу в комитете ветеранов мне пришлось оставить — дорога из Ждановки, где мы теперь обитали, до места работы занимала около двух часов. Деловая Катерина торжественно произвела меня в домохозяйки, а заодно и в странную должность «ответственной за все». Сама же она продолжала заниматься продажей детской одежды, только теперь в более крупном масштабе. Катька всерьез грозилась выйти на международный уровень и даже сделала уже кое-какие шаги в этом направлении.

— Ты чего грустишь, Саня? — Рядом со мной вновь материализовался Никита. Он тяжело дышал, что, в общем-то, неудивительно: с его комплекцией и любовью к вредным привычкам одышка — это самая невинная хворь. — Давай выпьем! А потом пойдем фейерверк делать. У меня там пиротехники истомились, наверное. Боюсь, напьются, черти, раньше времени, тогда точно кина не будет.