Место силы

Папа за завтраком слушает «Эхо Москвы», и никто не должен ему мешать. Всю дорогу на «Эхо» талдычат про кризис, поэтому наши завтраки стали похожи на поминки: с такими лицами мы ели только когда умер Очкарик. Мы до сих пор по нему грустим, но мама не разрешает брать нового щенка, потому что «всё, хватит с нас очкариков, все, кроме Димки, и так в очках. И вообще, собака должна жить на природе». Я даже думаю, что и люди должны жить на природе, лучше, если недалеко от тёплого моря. Но стройку папа заморозил, так что даже уральская дача накрылась.

«Кризис наступил», «кризис затронул»… Глядя на папу, можно сказать, что кризис не затронул папу. Кризис на папе долго топтался и даже вытирал об него ноги. Если раньше папа имел право быть озабоченным и уставшим, то, воспользовавшись кризисом, он на законных основаниях стал молчаливым, раздражительным, ничего не желающим и даже злым. Никто вслух не возмущается этими грустными завтраками. Папин маленький бизнес кормит нас всех. И позволяет иметь по персональной комнате на брата. И ходить на разные курсы и в секции. И выплачивать кредит за машину. Ну и некоторые стильные вещи, вроде ежегодной поездки на юг.

Кризис, как только появился, потребовал жертв. Совсем как древние боги. У нас в музее стоит Шигирский идол. Самый древний деревянный идол на Земле. Если нужны точные даты, спросите у Лёшки. Говорят, возле идола древние жители наших мест раскладывали лучшие части добычи, а то и убивали кого. Как бы делились с богами. А боги за это не трогали всё остальное. Это как сунуть Лёшке Книгу рекордов Гиннесса, чтобы он не копался на моей полке, в поисках чего бы почитать, роняя всё подряд. Но у того древнего бога хотя бы деревянный образ был. Мы же принесли первую жертву кризису, даже не имея счастья лицезреть его облик. Кризис слопал отпускные деньги, не жуя, последняя школьная четверть превратилась в тоску зелёную. И я даже стала думать, что, возможно, мы сделали неправильный выбор. Может, стоило поступить, как родители Мальчика – с-пальчика: увезти в лес кого-нибудь из братьев. Мои братья столько едят, что только из-за одного этого должен был наступить кризис. И из ботинок они вырастают быстрее, чем меняется мода. Можно было бы просто поджать пальцы и походить ещё сезон, а не тратиться на новые кеды! Братьев у меня двое. Я совершенно не собираюсь их тут описывать, потому что это будет бестселлер или даже сценарий для молодежного сериала, а не «Шрек-5». Я думаю, это хорошая идея – написать сценарий для фильма и продать его на какой-нибудь телеканал. Там всё равно снимают такую чушь, что у меня и без опыта вполне приличные шансы. Я вообще считаю, что на нашем телевидении работают очень тупые люди. Они показывают то, что им нравится, а когда их спросишь, почему они снимают такую гадость, они придумывают что-то типа: «но народ это требует! Людям это нравится!» У меня полно знакомых, но я не знаю никого, кто требовал бы показывать такие уродские программы. Так что мой сериал будет по – настоящему прикольным и стильным. Конечно, неплохо бы при этом иметь знакомого продюсера. Но меня угораздило родиться в семье, где нет продюсеров, нет миллионеров, нет вообще никаких знаменитостей. Я до сих пор в недоумении, как так получилось. В моей первой книге, которую я писала в восемь лет и не дописала, я разрабатывала версию о том, что теперешние родители выкрали меня из родной семьи владельцев пяти замков и трёх островов. Моя мама вполне могла так поступить. Правда, сейчас она не зарится на детей, ей хватает зверушек. Если кто-то вздумает кормить домашнего крокодила тухлой рыбой – мама тут как тут. Она берёт интервью у хозяина, берёт интервью у крокодила, и крокодилы в программе всегда выглядят убедительней и симпатичней. Хозяин раскаивается и отдает крокодила в зоопарк. Зоопарк в бешенстве, потому что там тоже нужно чем-то кормить крокодила. Мама с крокодилом идут в мэрию. Всё заканчивается весьма стильно: мэр убегает в зоопарк и закрывается в клетке для крокодила, а крокодил садится в кресло мэра. Подмены никто и не заметил. Но это я так, на крыльях фантазии.