Место, с которого так видно Луну

Север Гай Михайлович

Место, с которого так видно Луну

 Повесть: Детская, Фэнтези, Сказки

Драконы, Луна, крысиные хвостики

  Принцесса Тар-Агне была сиротой, и принцессой, вообще-то, называть ее было неправильно. Обращаться к ней надо было «Ваше Величество». Кроме дяди (и то двоюродного) родственников у нее не осталось. И дяде приходилось нести на сутулых плечах бремя управления государством — когда маленькая Тар-Агне вырастет, тогда пусть занимается этим сама.

  А обязанностей по управлению государством было немало, и все они для маленькой королевы были исключительно тяжелы. (Ее так и звали принцессой — ну непохожа пока на настоящую королеву, что делать.) Например, каждое утро нужно было рано встать, умыться, одеться, и не абы как, а рассчитывая на приемы заморских гостей, большинство из которых желало объявить маленькой девочке и ее государству войну.

  Все они были такие злые и жадные, всем подавай то кусок побережья, где добывают пурпурных улиток, то долину в горах, где растет лучший на земле виноград, то городок с ювелирами, то еще что-нибудь. На прошлой неделе, к примеру, взъерошенный принц из княжества по соседству стал требовать, чтобы его посватали за Тар-Агне, сейчас же. Если бы не хладнокровие и политический опыт дядюшки, страшно подумать что бы произошло. Принц уже вытащил шпагу из перепачканных ножен и стал тыкать ржавой железкой во все стороны. Повторим, если бы не выдержка и смекалка дядюшки, принцессе просто пришлось бы отрубить принцу лохматую голову (что, скорее всего, привело бы к войне).

  Но это была чепуха по сравнению с муками, пытками, истязаниями, которым подвергалась принцесса на торжественных церемониях. Все они проводились по ужасным, нечеловеческим правилам, когда нужно было напяливать на себя вздорные пыльные тряпки, когда нужно было говорить только что подсказывал шепотом дядюшка. А когда муки и пытки съедали последние силы, когда от раздражения хотелось расплакаться, было даже нельзя приказать отрубить кому-нибудь голову. Тар-Агне готовилась, наконец, вспыхнуть и позвать палача, как дядюшка всякий раз нежно впивался пальцами принцессе в плечо. И приходилось снова смотреть на дурацкие рожи.

  А сегодня она и вообще опаздывала на прием. За окном носились рваные серые облака, ветер сотрясал карнизы и ставни, тяжелые струи дождя стучали в оконные стекла. Было холодно, было мрачно, и дядюшка начинал нервничать. В такую погоду милая маленькая племянница не желала покидать уютных покоев, и даже завтрак приходилось нести в Игрушечную (а то и в Опочивальню). И теперь чтобы выручить ее для важнейшей аудиенции, нужны были крайние меры. Сегодня прибыли соседи с востока, с одной-единственной целью объявить принцессе войну, причин для которой они нашли несколько. Дядюшке предстояли сложные дни, когда с одной стороны у него будет дуться и отрубать всем головы принцесса, с другой — нести восточную тарабарщину расфуфыренные в пух и прах послы.

  Зажгли свет — было так пасмурно. Тар-Агне не появлялась, и дядюшка направил худые длинные ноги в Опочивальню. У дверей его встретил отряд преданнейших принцессе стражников.

  — Приказано отрубать головы всем, кто приблизится к дверям на расстояние трех шагов, — добросовестно предупредил дядюшку стражник, доставая сверкающую секиру. — Все, я сказал, я сказал.

  — Ага, — отвечал дядюшка, с обычной грустной улыбкой пересекая черту смерти. — А кто приказал?

  — Ее Высочество.

  — Ее Величество, — поправил дядюшка, хватаясь за ручку и открывая двери в Опочивальню. — И как давно?

  — Четверть часа назад.

  — Вот даже как, — хмыкнул дядюшка и вошел в помещение.

  Это была небольшая комната с одним окном, у которого, приникнув лицом к стеклу, стояла сейчас маленькая принцесса. Подушки и покрывала были разбросаны по полу. Пуфики и скамеечки валялись, перевернутые вверх тормашками. Принцесса стояла в своей любимой ночной рубашке, с пронзительно-синими, в цвет глаз, дракончиками по подолу. Все это значило то, что со вчерашнего вечера она была в полном нерасположении духа. Сегодня от дядюшки будет требоваться максимум выдержки, хладнокровия и внимания к маленькой королеве. (Задача труднейшая даже для такого опытного дядюшки и политика, какими он был.)

  — Милая девочка, которая разбросала подушки и покрывала, и которая перевернула пуфики и скамеечки, еще не оделась.

  Дядюшка подошел к девочке и положил руку ей на плечо.

  — Дядюшка, я не хочу одеваться. Дядюшка, я хочу завернуться в какое-нибудь покрывало и так весь день просидеть у окна. Вот у этого.

  Она не поворачивала головы, разглядывая пелену дождя за стеклом.

  — В какое же покрывало желает завернуться моя милая девочка?

  — Сейчас скажу. — Принцесса вздохнула. — А вон в то, которое висит в углу у камина. На стене в Верхней зале. Дядюшка, прикажи. Пусть его принесут, и я в него завернусь. А потом пусть принесут чашку горячего шоколада, с булочкой. А потом я буду сидеть у окна. И смотреть в дождь.