Месть – это фастфуд

Действие этой книги происходит во Франции, в университетской библиотеке. Во Франции для работы в университетской библиотеке надо принять участие в государственном конкурсе. Успешно пройдя конкурс, ты становишься государственным служащим и получаешь постоянную работу, но при этом приходится ехать «по распределению», куда пошлют, а посылают, как правило, в Париж, там самая высокая текучесть кадров. Потом можно попросить перевод на вакантное место в другом городе. Персонал библиотек делится на три категории (A, B, C). Каждой категории соответствует определённый тип конкурса. Иерархия должностей в библиотеке выглядит так.

Первое место в этой иерархии занимает категория А – библиотекари и библиографы (Biblioth`ecaires et Conservateurs). Их профессиональные обязанности связаны с руководством библиотекой и определением основных направлений эволюции её фондов и коллекций.

Следующую категорию (В) образуют Bibliothecaire adjoint specialis'e – библиотекари-каталогизаторы, которые занимаются каталогизированием и индексацией приобретённых библиотекой книг и введением данных о фондах библиотеки в общеуниверситетский каталог Франции SUDOC (Systeme universitaire de documentation).

Сотрудники, относящиеся к самой многочисленной категории C, называются magasiniers – «хранители» (от слова magasin – «хранилище»). Они должны обладать специальными техническими знаниями и навыками и обеспечивать техническую поддержку деятельности двух других категорий. В их ведении находится прямая работа с читателями и книгами, в том числе подготовка книг к выдаче читателям.

Кроме того, существует категория работников по временным контрактам, так называемые контрактники. Это называется contrat unique d'insertion (CUI) – единый контракт интеграции. Имеется в виду интеграция в профессиональную сферу. Библиотека получает от государства дотацию, а взамен даёт контрактникам основы профессии и бесплатную подготовку к конкурсным экзаменам для тех, кто решит принять участие в конкурсе.

Я не знаю архитекторов, разработавших план университетской библиотеки, где я работаю, но думаю я о них всякий раз, как иду в туалет. Туалет для сотрудников помещён так далеко от всех служб, что, пока до него дойдёшь и вернёшься, теряешь минут двадцать. Из-за этого им и раньше пользовались нечасто, а после несчастья, случившегося прошлой осенью, туда вообще никто не ходит.

В понедельник 14 ноября уборщица обнаружила в закрытой изнутри кабинке тело нашей коллеги Иоланды Гомез, скончавшейся от остановки сердца. Тело пролежало там все выходные. Уборщицу насторожил запах, доносящийся из кабинки. Она позвала охранника, и тот сразу вызвал полицию. Кабинку пришлось полностью демонтировать: тело, упав, заблокировало дверь. По словам судмедэксперта, Иоланда скончалась в четверг 10 ноября, накануне Дня Перемирия[1], во второй половине дня. По расписанию её не было ни в читальном зале, ни на выдаче, поэтому на её отсутствие никто не обратил внимания. Да и как такое можно предположить? Иоланда очень внимательно относилась к своему здоровью: исключительно натуральная еда, ни алкоголя, ни табака. Поклонница фитотерапии, во время перерыва вместо кофе она пила травяные настои, которые приносила из дома в маленьком термосе.

Уборщица вспомнила, что в четверг 10 ноября одна кабинка была занята, но тогда она не обратила на это внимания. Она быстро прошлась шваброй по полу и ушла, не дожидаясь, пока кабинка освободится – этим туалетом пользовались редко, и он оставался чистым довольно долго.

Иоланда жила одна, поэтому её отсутствие осталось незамеченным все выходные. Библиотека была закрыта три дня, так как День перемирия в этом году пришёлся на пятницу. Моника, давняя коллега Иоланды, забеспокоилась первой. Обе они работают с нами с сентября, после слияния фондов их библиотеки по истории искусства с фондами нашей центральной университетской библиотеки. Моника звонила Иоланде всё утро, но никто не брал трубку. Понятно почему. Шок был ужасен. Сколько раз мы потом повторяли, что, если бы туалет не был так изолирован, может быть, мы бы заметили вовремя, что с Иоландой что-то не так и её успели бы спасти. Но никакой возможности призвать к ответу архитекторов, чертивших более полувека назад план университетской библиотеки, у нас не было.