Месть Черного Паука

Дом предназначался к сносу, жильцов давно отселили, а над зданием успели основательно потрудиться мародеры. Или просто хозяйственные граждане, которые не могли спокойно глядеть, как пропадают вполне ещё пригодные дверные ручки, оконные шпингалеты и прочие скобяные и столярные изделия. Так что граждане выломали рамы и двери прямо с косяками, поотвинчивали сантехнику и всякие электросчетчики-выключатели, а в довершение разгрома разобрали по досочкам полы. Поэтому на первом этаже на месте пола остались только толстые темные балки с торчащими ржавыми гвоздями, висящие в метре над сухой землей и всяким мусором подполья.

На одной из балок повесился человек. Он лежал на земле, только голова задрана кверху. Руки сложены под грудью, словно покойник собирался приподняться на локтях. Петля из старой, позеленевшей медной проволоки не затянулась до конца, но для того, чтобы пережать трахею и сонную артерию, этого хватило. Хороший серый костюм со спины был совершенно чист, резко контрастируя с окружающей грязью.

Туго набитый портфель висел рядом на ржавом гвозде, а оставленная на балке недокуренная сигарета сгорела, превратившись в цилиндрик плотного пепла с прикушенным фильтром на конце. Еще на один кривой гвоздь была наколота бумажка, испещренная торопливым почерком. В общем, типичная картина интеллигентского самоубийства. У погибшего из нагрудного кармана пиджака торчали сложенные очки и картонная карточка с круглой государственной печатью, сообщавшая, что её владелец гр. Сузиков В. Я. является доверенным лицом кандидата в депутаты Государственной Думы Ляпунова Н. И.

Осень в этом году выдалась затяжная. Середина ноября, а снега до сих пор не выпадало, но по ночам подмораживало. И хотя на улице уже пригрело утреннее солнышко, здесь, под сумрачными сводами разрушающегося дома, сохранялся ночной холод, и изо ртов членов опергруппы клубился парок.

– Единственный вопрос, – произнес капитан Ямщиков, – где его пальто? Уже месяц по крайней мере никто налегке из дому не выходит.

– Почему именно пальто? – задала контрвопрос следователь Водянкина. Может, кожаная куртка, и он её снял перед самоубийством? А какой-нибудь бомж наткнулся да и спер.

– Вы, Виолетта Сергеевна, молодой следственный работник, потому не навострились пока с первого взгляда определять, что такие люди ходят в пальто, с шарфом и при шляпе. Они играют в шахматы, читают стихи наизусть и щепетильны в вопросах чести. Наверняка в предсмертной записке какой-нибудь афоризм и просьба никого не винить. – Капитан хитро прищурился сообщил: Кожаные куртки обычно коротковаты, пиджак из-под неё торчать будет. Поэтому уважающие себя мужчины носят более длинную верхнюю одежду. Для плаща уже холодновато, а вот пальто в самый раз будет.

– Ну, мужские вкусы и привычки вам лучше знать. И насчет афоризма вы, пожалуй, тоже правы, – Виолетта сняла с гвоздя бумажку. – Тут буквально следующее: "Политическая смерть – это тоже смерть, но все-таки не тюрьма и не публичный позор!" Почерк несколько тороплив, как в студенческом конспекте, с пропусками букв и сокращениями. Тут дальше идут рассуждения по поводу позора. Видимо, покойный любил пофилософствовать.

Листок в клеточку, неровно вырванный из блокнота, оказался исписан с обеих сторон. Но блокнот, из которого он был вырван, ни в портфеле, ни в карманах пиджака обнаружен не был.

– Это убийство, – подвел итог Ямщиков, – умело спланированное, срежиссированное и выполненное заказное убийство. Работали професионалы, так что никаких следов мы не обнаружим. Они, правда, перемудрили слегка с запиской и верхнюю одежду где-то потеряли, но в возбуждении уголовного дела тебе наверняка откажут. В лучшем случае – дело о краже пальто. Ну, нет признаков насильственной смерти! Разве только судмедэкспертиза обнаружит в крови снотворное, яд или наркотики. Хотя и это… – оперативник безнадежно махнул рукой.

– А это ещё что такое? – Виолетта осторожно подхватила пинцетом маленького игрушечного паука из мягкого черного пластика. – Как это понимать?

Паучок лежал кверху лапками на земле, под подбородком погибшего. Водянкина аккуратно переправила его в полиэтиленовый пакет и неодобрительно покачала головой.

– Думаешь, хотят направить по ложному следу? – спросил Ямщиков. Валят на мифического Черного Паука?

– Ну, не такой уж он и мифический, – возразила Виолетта, – но ты, пожалуй, прав – это не соседские ребятишки потеряли. Это намек или прямой вызов. Кому-то Черный Паук встал поперек горла.

– Виола, – Ямщиков поглядел испытующе, – когда следователь сомнительную версию воспринимает как доказанный факт, это знаешь чем чревато?

– Знаю, – кивнула девушка, – служебным несоответствием и так далее вплоть. А если опер информацию не ловит, это чем-нибудь чревато?