Месть Атлантиды

В столице непобедимой империи уже почти полный цикл пути Фебуса стояла невообразимая жара, и только во дворце королевы Атланты легкий бриз с моря создавал прохладу, наполненную ароматом цветущих садов, и, вследствие чего, очень уютную атмосферу. Впрочем, дети народа атлантов привыкли к этому климату, и ничего не мешало им наслаждаться полуденной фиестой.

 Пышная зелень садов буйствовала вопреки палящему солнцу, фонтаны, выбрасывая причудливые стрелы воды, создавали дополнительную свежесть, и радуга играла в скоплениях мелкой водяной пыли. Слуги незаметно сновали по своим делам, садовые рабы предусмотрительно оставались в тени деревьев, но не по причине жаркого полудня. Принцесса не любила посторонних наблюдателей, особенно, когда у нее возникало желание поупражняться с оружием.

 В этот день королева Лаэртия ждала гостей из чужеземного королевства. Впрочем, для восемнадцатилетней Элики это не являлось весомым предлогом, чтобы отложить любимое занятие. Истинная дочь правящих амазонок давно предпочитала светским пирам и развлечениям несколько иные игры. Мать только посмеивалась, наблюдая за рвением дочери, скрывая свое восхищение под церемонной маской матриарх − правительницы.

 Под пологом нежного лазурного шелка, у накрытого столика, в расслабленной позе замер Лэндал. Его насмешливые зеленые глаза сейчас были устремлены на стройную девушку с гибким, как у пантеры, грациозным телом, такой же, как у него, кожей цвета кофе и молока, такими же зелеными проникновенными глазами. Вот он чуть подался вперед. Грудь девушки вздымалась под кожаным корсетом воительницы, ветер слегка трепал длинные черные волосы. Она была юна, свежа и желанна до невозможности. Но в глазах наблюдавшего за ней принца не было и намека на вожделение, только какая-то теплота с искрой покровительственной иронии. По-иному быть не могло. Темноволосая красавица, замершая в позе нападения с копьем наперевес, была его единоутробная сестра. Принцесса-наследница Элика.

 На миг внимание принца отвлекла белокожая блондинка, протянувшая в ладони дольки апельсина. Она сидела рядом на плетеной лаве как равная принцу, в белой шелковой накидке, и только ошейник на точеной шее выдавал в ней рабыню. Вернее, для непосвященных золотой обруч, усыпанный бирюзой, выглядел скорее дорогим колье, чем символом рабства. Только наблюдательный человек мог понять ее статус по опущенным в пол глазам и жестам,каждый из которых был пронизан покорностью. Лэндал не стал сердиться на рабыню, которая протягивала ему освежающий фрукт в не совсем подходящий момент, вместо этого он легко отстранил ее ладони, не сводя взгляда с сестры.

 — Позже, Алия.

 Девушка поспешно прикоснулась губами к пальцам своего господина в знак поклонения, извинения, облегчения и благодарности одновременно и с ненасытным вниманием устремила восхищенный взгляд на его сестру.

 Шшшшшах! Выпущенное ловким метательным движением копье прошло насквозь через чучело из соломы в тридцати метрах от их местоположения. Лэндал присвистнул, не сдержавшись, захлопала в ладошки белокурая рабыня, а раб-прислужник выронил поднос с яблоками от неожиданности.

 Этот проступок был немедленно замечен принцем. Он вздрогнул от негодования и с угрожающим видом поднялся на ноги.

 — Что это значит?

 Элика повернулась к троице наблюдателей. Глаза ее смеялись. Она заинтересованно окинула взглядом рассыпанные яблоки. Раб задрожал мелкой дрожью и упал на колени.

 — Госпожа! Ради священного Антала, прости!

 Лицо Элики на миг замерло от недоумения, но тут ситуацию прояснил Лэндал.

 — 10 плетей, негодный раб! Как ты посмел смотреть на мою сестру и осквернить нашу пищу? Как ты посмел призвать нашего бога?!

 — Стой! — поспешно вмешалась Элика. — Не нужно так, брат. Это не такое страшное преступление. Зик хороший парень, он справляется с работой. Зачем стегать его плетью? —Лэндал на миг растерялся. Элика быстро обдумала сложившуюся ситуацию. Для нее произошедшее вообще не являлось проступком, но принц жаждал наказания, и если оно не свершится сейчас же, оно настигнет раба позже, вдалеке от ее глаз.

 — Зик, — ее голос был слаще меда. — Подними одно из яблок.

 Парень поспешно подчинился. Дрожь все еще колотила его. Элика ласково улыбнулась.

 — Положи его себе на голову.

 — Да, моя Госпожа! — раб поспешно выполнил приказ. Элика отошла в сторону, ухватив одной рукой арбалет, а другой стрелу из золотого колчана.

 Рабыня Алия горестно вздохнула. Новенькая в гареме Лэндала, что с нее взять. Даже брат напрягся, пытаясь возразить. Да, проступок раба имел место быть, и наказание плетьми являлось одним из универсальных, но стрельба из лука по яблоку на его голове?! Элика меткий стрелок и никогда не промахивается, но никогда в их играх не участвовали люди!

 И только молодой раб Зик в момент унял нервную дрожь. Элика незаметно кивнула в знак одобрения, натягивая тетиву боевой стрелой. Как забавно наблюдать невысказанный протест на лице брата и его фаворитки! И никто из них не видит выражения облегчения и доверия на лице раба.