Месседж

ISBN:978-5-4472-8521-0

«Любовью и единением

спасемся»

Сергий Радонежский

Утром с чашкой кофе я включила телевизор, и машинально листая, лежащую на журнальном столе газету, остановила взгляд на фотографии парня в спортивной шапке. В это время на экране телевизора возникло огромное каменное лицо, вращающееся в космическом пространстве и удивительно похоже на фотографию в газете.

– Что это? Похоже на окаменевший череп или на гигантское лицо без кожного покрова, – пыталась понять я, вглядываясь в экран телевизора.

– К комете Темпера I, – объявляет торжественный голос диктора, – приближается космический корабль. Уже несколько дней он наблюдает за поведением кометы. Похоже, что она чихает, так как из кометы до космического корабля долетают капли воды. Через час мы покажем вам уникальные кадры. С космического корабля будет выпущен снаряд, который поразит комету, оставив на ее теле кратер величиной с море. Американские ученые надеются получить уникальные сведения, которые помогут понять происхождение Земли.

– Странно, что комета похожа на окаменевший череп, – бормочу я, запивая новости крепким кофе.

Через час я включила телевизор и с нетерпением стала ждать обещанных новостей. Наконец на экране снова показалась космическая голова и летящий навстречу ее подбородка снаряд.

Вспышка. Голова закрутилась в бездне космоса и снопы искр, как слезы гиганта вылетели из раненого подбородка, носа и пустых глазниц. Еще одна минута отчаянного верчения гигантской головы и диктор восторженно сообщил, что "фейерверк", так назвал он вылетавшие искры, был виден с территории южного полушария Земли в простой бинокль, и только в России это великолепное зрелище не было видно.

– Конец Света! – мелькнуло в голове. Человечество бомбит космос.

В памяти всплыла где-то услышанная фраза: «Религия – это информационные каналы связи с другими нематериальными мирами» и я решила идти в церковь.

– Покайтесь! Кто хочет покаяться, выйдите прямо сейчас и покайтесь!

Я поднимаюсь со скамьи и делаю несколько шагов по проходу навстречу сияющим в витраже словам «Бог есть любовь». Опускаюсь, преклонив колени на красные бархатные ступени, и склонив голову, застываю в позе кающейся грешницы.

Рядом со мной, опустив голову на руки, склонилась старая женщина, повторяя одну и ту же фразу:

– Прости меня, Господь, что я отвернулась от людей и слишком много времени проводила с книгами.

– Она постоянно кается, – с усмешкой шепчет кто-то рядом.

Я пытаюсь собраться с мыслями и тихо говорю:

– Прости Господь. Я видела Тебя, но не свидетельствовала об этом.

– Не говорите ничего, – опять шепчет кто-то, – просто попросите прощения.

– Господи! Прости меня, – говорю, и опять вспоминаю ту удивительную встречу. Как давно это было!

Мысленно возвращаюсь в далекие семидесятые годы моей юности.

Почти год я живу одна, мама в командировке, вчера она приехала на несколько дней в Москву. Я решила познакомить своего парня с мамой, все дни он был занят, пригласила его на вокзал поводить маму. Он не пришел.

Мы познакомились с ним зимой на каникулах, в институтском доме отдыха. Когда я вспоминаю наши первые встречи, то вижу синее, синее небо, белые заснеженные деревья и его улыбающееся лицо. Катание на санках, прогулки, поцелуи на морозе и теплые нежные руки, обнимающие и сводящие с ума. Однажды, гуляя по парку, мы вышли с ним к железнодорожному переезду, от вида рельс в памяти вспыхнул образ Анны Карениной, и какое-то предчувствие сжало сердце.

– Какая чепуха иногда приходит в голову, – подумала я тогда, но странное ощущение гибели в мареве сладкого любовного тумана поразили и запомнились. Кто послал мне это предчувствие – внутренний голос или ангел хранитель? Я была счастлива и не прислушивалась.

Потом наступила весна, наша любовь стала еще прекраснее. Прошло лето, наступила осень.

Сегодня мама уезжала с Белорусского вокзала, мы должны были встретиться с ним на площади.

Поздняя осень. Холодный воздух. Колючие снежинки. Вокзал. Длинный перрон, уходящий в бесконечные составы поездов. Тележки с брикетом и резким, терпким запахом угля. Справа пришел поезд – оживление, шум. Слева уходит – притихшие люди. В окне размытое стеклом лицо мамы. Такое уже далекое и совсем еще рядом. Губы, жесты, немые слова. На душе беспокойно, кто-то ждет меня там, у здания вокзала.

–Да, нет же, не пришел, не позвонил, значит, не ждет.

Как беспокойно! Может быть, он все-таки ждет. Вот и свисток. Поезд зашевелил колесами, поехали.

– До свиданья, машу рукой, делаю несколько шагов. Вся душа здесь, рядом с глазами мамы, там нет никого. Все дальше и дальше лицо в окне. Редкая толпа провожающих уходит. Пустеет полоска земли, врезавшаяся в поезда. Скорее отсюда, мимо вокзала на площадь к людям. Им нет до тебя дела, а тебе до них, но с ними спокойнее. Как холодно. Женщина продает пластинки. Куплю одну, она совсем замерзла, бедная.

– Шарль Азнавур, – читаю на пластинке: "Жизнью клянусь. Умереть ради тебя. Вернись домой".