Мэри Поппинс для квартета

— Как с вами можно связаться?

— Ой, со мной лучше вообще не связываться.

(С) с просторов Интернета

— Отпуск! Отпуск! Отпуск-это свет и радость!!!

Я шагала с работы, распевая переделку старой пионерской песни. Я пританцовывала, приплясывала, размахивала сумкой. И улыбалась!

И мне было все равно, как это воспринимали прохожие, были ли среди них мои дети, их родители и все остальные, кто могли бы видеть учителя в радости и расценить это странное и необычное зрелище, как проявление крайнего неадеквата.

Да пожалуйста, мне не жалко.

Тяжелый, невозможный год, который, как я иногда думала, глухо рыдая в подушку ночами, просто невозможно пережить — и он остался позади. И я вышла из всего победительницей.

Развод, который надо пережить, заплатив за это удовольствие частью своей души.

Долги, потому что человек, которого я считала самым близким и родным, с которым я прожила тринадцать лет, подставил меня еще и на деньги. Как? Да очень просто. При разводе и разделе имущества делятся и долги, которые имеются у одного из супругов. Щедро делятся, надо отметить.

Работа — двадцать четыре на семь, потому что помимо школы, как частный репетитор учеников на подготовку к экзаменам я набрала… как бы так помягче выразиться? Много.

Школьный чудесный год со своими специфическими удовольствиями, выпускным девятым классом — там собрались красавцы и красавицы, просто песнь песней. И высказывание нашего милейшего директора, не далее как сегодня с утра: «Я все- таки склонен расценивать столь высокий результат, как случайность». Это он меня в отпуск провожал и решил отметить, так сказать, мои высокие достижения в педагогике.

Случайность. Конечно.

Ну да-ну да. А еще мозгоклюйство всем в моем исполнении: детям, родителям, классному руководителю. Ну, и в первую очередь, себе самой. Потому что, как я сказала, зайдя в этот самый класс первого сентября:

— Дети, у меня не было такого, чтобы кто-то, готовясь со мной, экзамен не сдал. И не будет. Потому как никому не позволено портить мне репутацию.

В общем, год был такой, что наша милейшая школьная психолог, женщина тонкой душевной организации, отловив меня в коридоре, как-то спросила:

— Олеся Владимировна! А как вы отдыхаете?

Я посмотрела на нее с удивлением, поморгала глазоньками, в которые кто-то словно песка насыпал и ответила:

— Я сплю.

— Вы не поняли моего вопроса. Я спросила про отдых. А сон — это естественная потребность организма.

Я только рассмеялась.

— Это вы не понимаете. Сон — не потребность, сон — это роскошь.

И побежала отлавливать своих восьмиклассников, чтобы они снова не удрали с физры, которая была последним, седьмым уроком. Взяли моду! А потом «Олеся Владимировна, физкультурник к нам придирается-я-я-я-я». И глазоньки такие честные-честные. И страдания такие… страдательные.

Так что бегала по этому году с присказкой: «Я люблю спать — и спать любит меня, но утро не позволяет нам быть вместе».

Но все это было позади. Поэтому я имела полное моральное право идти по залитому солнцу Питеру, приплясывая и распевая во весь голос:

— Отпуск! Отпуск! Это песни и мечтыыыыыы!!!

А мечты у меня, Олеси Владимировны, учителя русского языка и литературы, были самые что ни на есть простые. Сегодня покататься с дочкой в парке. Я на самокате, она же обещала мне показать, как научилась управляться со скейтбордом. Потом погрузиться в неземную роскошь и блаженство сна. Вволю. Без будильника. А завтра уехать к маме в Вологду.

Вот такие планы на лето. Не сказать, чтобы грандиозные, но весьма и весьма приятные.

Жаль, конечно, что в них нет места поездке на море на своей машине. Мы с дочерью это просто обожали, но… На следующий год, если Бог даст и я дораздам долги, то…

Так. Не писсимиздим! Только позитив. Только работа. Только хардкор.

Страдать и рыдать над загубленной судьбой — это самое простое. А вот выдохнуть, улыбнуться: «Как любопытно вышло!» и идти по жизни, смеясь — вот это самое интересное.

Я уже подходила к дому, как у меня загудел телефон.

— Кто говорит? — спросила я у него недовольно. — Слон?

Телефон, понятное дело, не ответил, только продолжил гудеть и сообщать, что номер не определяется.

— Да, — осторожно сказала я. С некоторых пор я очень не любила общение по телефону непонятно с кем. Потому как люди, которые звонят, чтобы выбить долги — и не важно, что они не твои, а бывшего мужа, приятными в общении априори быть не могут.

— Добрый день, Олеся Владимировна.

Боже, какой голос. Низкий, бархатный, глубокий. О! Я не знаю, кто это, но карьеру в сексе по телефону мужчина определенно сделал бы фееричную. Причем ему просто надо было бы здороваться. Ну, вот просто обидно будет, если это очередной коллектор — привет от бывшего супруга.

— Добрый, — ответила я ему, вдруг осознав, что пауза затянулась.

— Я — Олег Викторович Томбасов.