Мертвые сыновья

Вслед за отгремевшими битвами на полях сражений и после оцепенения, охватившего поверженную, но еще живую народную Испанию, в стране началась затяжная «битва духа». Эта война без снарядов и бомб, без знамен и горнов, без штабов и воинских соединений ведется в нынешней франкистской Испании с неменьшим напряжением сил, чем минувшая гражданская война.

Стратегическая цель бойцов демократического фронта, среди которых смело действует сильный отряд прогрессивных писателей, состоит в возрождении революционных традиций. Здесь тоже есть много героев, есть и свои жертвы сопротивления.

Недавние выступления астурийского пролетариата, вызвавшие восхищение демократов всего мира, ясно показали, что у испанского народа есть силы, способные вести открытые бои с франкистским режимом. Вместе с тем эта борьба доказала правоту тех испанских писателей, которые противопоставили тактике оппортунистической легальности — так называемому «посибилизму» (от исп. posible — возможный, дозволенный), дерзкий и смелый принцип «импосибилизма» (от исп. imposible — невозможный, недозволенный). Писатели-импосибилисты, все прогрессивные деятели испанской культуры правильно утверждают, что в современных условиях, сколь бы трудными они ни были для свободного волеизъявления, необходимо писать, говорить и показывать то, что охранительными органами фалангисгского режима считается недозволенным и «невозможным». С этой точки зрения роман Аны Марии Матуте «Мертвые сыновья» с полным правом может быть отнесен к импосибилистскому направлению наряду с произведениями Хуана Гойтисоло, Лопеса Пачеко, Блас де Отеро и других.

В арсенале средств, которыми франкизм пытается сломить сопротивление испанского народа, содержатся все виды массового порабощения: от кровавых расправ, вроде той, которую совсем недавно учинили мстительные «победители» над верным сыном Испании Хулианом Гримау, от массовых репрессий против астурийских горняков до отравленных стрел фашистской пропаганды.

В этих условиях борьба враждующих армий за свои основные национальные резервы, за молодое поколение, за сыновей, приобретает чрезвычайно важное значение. И это не только испанская проблема.

В послевоенные годы литература Европы и Америки много внимания уделяет детям и вообще молодому поколению страны, нации. Если отбросить те произведения для взрослых, на детскую или юношескую тему, в которых детское сознание приравнивается к провидческому сознанию блаженных и юродивых, будто бы способных адекватно отразить и осмыслить «хаотичность» современного мира, то в лучших произведениях прогрессивных художников Запада можно увидеть серьезные идеологические основания для введения юного героя в литературу.

В период величайшего национального напряжения, каковым, несомненно, была для многих стран вторая мировая война, а для Испании — национально-революционная война 1936–1939 годов (или непосредственно вслед за ним), мысль людей, наделенных чувством гражданской ответственности, необходимо обращается не только к недавнему прошлому, но и к будущему, а это будущее естественно связывается с проблемой преемственности поколений.

Молодой герой советской литературы обычно предстает перед нами как активный участник событий этого большого мира, как формирующийся маленький гражданин, готовый принять эстафету из рук тех, кто боролся и борется за его будущее.

Советский читатель на протяжении десятилетий знакомился с юными и совсем маленькими героями западной литературы. На наших глазах старились и умирали некогда молодые представители потерянных и погибших поколений, сломленных первой мировой войной. Их сыновья, даже не успев до конца осмыслить трагедию отцов, были ввергнуты ходом мировых событий в водоворот второй мировой войны и, породив новое поколение, утеряли с ним те необходимые духовные связи, без которых кажутся бессмысленными все жертвы, принесенные во имя будущего. Разрыв между отцами и детьми превращается в подлинное национальное бедствие. Неразрешимость противоречий между поколениями рождает ощущение полной безысходности. Кажется, что машина времени работает вхолостую, и все возвращается на круги своя.

Как возникает этот разрыв? Кто повинен в нем? Можно ли сохранить хоть какую-то надежду на восстановление связи, если молодое поколение не способно взять эстафету у отцов и старших братьев? На что могут надеяться отцы, если их дети мертвы?

Вот те мучительные вопросы, тревожащие Ану Марию Матуте, на которые она пытается дать ответ в своем романе с трагическим названием «Мертвые сыновья», появившемся в 1958 году.