Мертвый петух

В школе у меня были две учительницы — типичные старые девы, которые уверяли, что их женихи погибли на войне. Сегодня, как и в те далекие дни, если женщина, как я, не замужем, не вдова, не разведена и не имеет спутника жизни или поклонника, не говоря уже о детях, если она не может похвастаться даже краткими знакомствами с представителями противоположного пола, на нее наклеивают этот жуткий ярлык. Но я не во всем похожа на моих учительниц. Некоторые даже считают, что мне повезло. Замужние коллеги часто завидуют моей независимости, моим путешествиям и карьерному росту. Они подозревают, что отпуск у меня не обходится без романтических приключений, и я многозначительно улыбаюсь в ответ на их вопросы.

Я хорошо зарабатываю, слежу за собой и в свои пятьдесят два года выгляжу лучше, чем в молодости. Господи, мне даже страшно смотреть на свои старые фотографии! Лишних килограммов десять, нелепые очки, дурацкие ботинки на шнурках и кошмарная широкая юбка. В то время мне больше всего подходило выражение «рубаха-парень». На женщину я действительно была мало похожа. Ума не приложу, почему мне тогда никто не сказал, что можно жить по-другому! Косметику я презирала, но при этом моя естественность ни на кого впечатления не производила. У меня была куча комплексов. Теперь я подтянута и ухожена, покупаю дорогие духи, одежду и обувь. Но какой от этого толк?

Да, когда-то я носила широкую юбку с оборками и училась на юридическом факультете… Почему именно там? Возможно, потому, что у меня не было особого таланта к изучению иностранных языков, да и ко всему остальному тоже. Я наивно полагала, что хорошо устроилась, поступив на этот нейтральный факультет. Много лет я дружила с Хартмутом. Мы познакомились еще на первом курсе. Это нельзя было назвать пламенной страстью — с утра до ночи мы вместе зубрили, и однажды засиделись так, что было слишком поздно возвращаться домой. Мы начали встречаться, и все шло к свадьбе, рождению двоих детей и открытию совместной юридической практики. Незадолго до выпускных экзаменов, когда в голове у меня были только статьи и параграфы, Хартмут написал, что скоро женится. За крахом моей личной жизни последовал провал на экзаменах. Хартмут экзамены выдержал и вскоре после этого стал отцом. Время от времени я могла наблюдать, как он с женой и коляской гуляет по нашему парку.

Тогда мне было очень плохо, я резко прибавила в весе, а потом опять похудела. Я ни за что не хотела пересдавать экзамены. В то время умерла мать, а отца уже давно не было в живых. Братьев и сестер у меня нет, и я была очень одинока.

На каникулах я часто подрабатывала в одной страховой компании — там мне предложили место делопроизводителя. Не могу сказать, чтобы работа была потрясающе интересной, да и платили мало. Но все-таки я согласилась, потому что пора было, наконец, самой зарабатывать деньги, хотя от матери и досталось небольшое наследство. Так обстояли мои дела двадцать семь лет назад.

Я прожила в Берлине восемь лет и даже сделала карьеру в своей страховой компании; я трудилась, как пчелка, мое честолюбие не уступало честолюбию людей с законченным высшим образованием, но кроме работы, в моей жизни ничего не было. Карьерный рост пошел мне на пользу, я даже похорошела, стала более уверенной в себе, начала посещать парикмахера и косметолога, покупать дорогие английские костюмы. В последние годы жизни в Берлине один из начальников обратил на меня внимание и помог моему продвижению.