Мертвые милашки не болтают

Коттон открыл глаза и посмотрел вверх. Была ночь, но светила полная луна. Где бы он не находился, Бонни была рядом с ним. Его голова покоилась на ее коленях. Если не считать ее растрепанных волос и того факта, что она была одета не в белое вечернее платье, и норковую жакетку, а в вязанное платье и куртку для игры с поло, она выглядела сейчас точно так же, как и в кресле рядом с ним в «Цире». И что еще более важно, на ней все еще были ожерелье, серьги и бриллиантовый браслет, которые заставили обратить его внимание и потянули к ней. Счастье его продолжало длиться. Но на этот раз он увидел нечто удивительное.

— Мы случайно не на судне? — спросил он ее.

— Я же знала, что ты мне не поверишь, когда я тебе говорила. — И плохо повинующимся от изрядного количества алкоголя языком сказала: — Но ты еще увидишь.

— Что?

— Что мой супруг имеет яхту.

— Не шути.

— Честно.

Она попыталась приложить три пальца к сердцу, но наткнулась на определенные трудности, так как на этом месте ее вязанное платье сильно топорщилось.

Маленькая ведьма, но очень мила, подумал Коттон. Он поднял голову с ее теплых и мягких бедер. Да, она не шутила. Они не только находились на катере метров семи длиной, но, казалось, плыли даже по каналу Санта-Моника, направляясь на огни большой яхты, которая стояла на якоре приблизительно в миле от берега.

Коттон чувствовал себя не так хорошо, как прежде.

Бонни, казалось, отгадала его мысли.

— Только не говори теперь, что ты боишься.

Коттон пожал плечами и выбросил все мысли за борт. Ему не раз приходилось меряться силой с другими мужчинами, если его принудят, справится он и с Джоном Р. Дирингом.

Бонни пошарила по сидению рукой в поисках бутылки, потом поднесла ее ко рту.

— За нас!

— За нас, так за нас! — повторил Коттон.

Яхта была большая и роскошная. Капитан был похож на испанца.

На море было волнение, так что куртка и платье Бонни были все мокрые, прежде чем удалось подняться на яхту.

Никто из мужчин, казалось, не был удивлен, увидя ее с Коттоном, и тот предположил, что его спутница и раньше использовала яхту для подобных рандеву. Во всяком случае, если Бонни хотела произвести на него впечатление, то ей это удалось. Получается, что гулящая молодка вышла замуж за кучу денег, за такую гору денег, которая перешагивала всякие границы.

Каюта тоже была роскошной. С ней могла сравниться разве что гостиная в первоклассном отеле.

Бонни закрыла за ним дверь и спросила:

— Тебе нравится, Гарри?

— Да, — ответил Коттон. — Очень нравится.

Он прошелся по каюте, дотрагиваясь то до одного, то до другого. Когда он снова повернулся к ней, она уже скинула свою мокрую куртку и собиралась стянуть платье. В конечном итоге на ней остались одни драгоценности.

— У-у! — словно собачка встряхнулась она. — Проклятая вода.

Костюм Коттона тоже был мокрый, и он снял куртку, наблюдая за Бонни. А та отправилась в ванную, чтобы взять полотенце. Хотя он был с ней уже два дня, она по-прежнему волновала его.

— Знаешь, почему ты нравишься мне? — внезапно спросила она.

— Почему?

— Потому что ни ты, ни я ни на что не годимся.

Она подняла голову в ожидании поцелуя. А затем попросила его, чтобы он ее обтер. Когда он закончил, она тоже обтерла его. Между делом они попивали напитки. Потом Коттон заснул, а когда проснулся было уже утро.

В каюте было прохладно. За ночь ветер покрепчал и яхту качало. Как и в моторной лодке, Коттон остался лежать на спине, но теперь он уже потерял радость от этого приключения. С него достаточно и нужно подумать, как отсюда скрыться, пока не появился мистер Диринг и не пристрелил их обоих.

Бонни в каюте не было. Он присел на край кровати, повел плечами от утренней свежести и стал ждать, когда она выйдет из ванной. Ожидание показалось ему слишком долгим, он открыл дверь и заглянул.

В ванной ее не было. Судя по всему, он или девушка во время пьяной ночи разлили по ковру какую-то липкую жидкость, и теперь его босые ноги неприятно прилипали к полу.

Он не знал что ему предпринять в этой ситуации. Может быть, от него ожидали, что он позвонит стюарду и скажет ему: «Передайте, пожалуйста, мадам, что ее друг проснулся и жаждет ее общества?»

Пока он вот так сидел и разглядывал каюту, ему стало стыдно себя самого, что в его жизни случалось довольно редко. Когда они поднялись на борт, каюта выглядела как на картинке в «Морском журнале», а теперь можно было подумать, что в ней дрались две обезьяны. Половина стульев лежала на полу. Занавеска на иллюминаторе, которой он только что закрыл, висела, как говорится, на честном слове. На полу валялись бутылки, неаппетитно выглядевшие остатки бутербродов и две косточки от свиной отбивной.

Он спросил себя, откуда они появились, а потом вспомнил. Это произошло незадолго до ссоры. Бонни заявила, что чертовски проголодалась, и настояла на том, чтобы они поели. Она потребовала, чтобы он позвал стюарда и отдал распоряжение приготовить две отбивные.