Мери Поппинс для квартета

ВСЕ СОВПАДЕНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ЛИШЬ СОВПАДЕНИЯМИ)))

ИСТОРИЯ, ПОНЯТНОЕ ДЕЛО, НЕ ИМЕЕТ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ К РЕАЛЬНОСТИ))))))

– Отпуск! Отпуск! Отпуск – это свет и радость!!!

Я шагала с работы, распевая переделку старой пионерской песни. Я пританцовывала, приплясывала, размахивала сумкой. И улыбалась!

И мне было все равно, как это воспринимали прохожие, были ли среди них мои дети, их родители и все остальные, кто мог бы увидеть учителя в радости и расценить это странное и необычное зрелище, как проявление крайней неадекватности.

Да пожалуйста, мне не жалко.

Тяжелый, невозможный год, который, как я иногда думала, глухо рыдая в подушку ночами, просто невозможно вынести, – и он остался позади. И я вышла из всего победительницей.

Развод, который надо пережить, заплатив за это удовольствие частью своей души.

Долги, потому что человек, которого я считала самым близким и родным, с которым я прожила тринадцать лет, подставил меня еще и на деньги. Как? Да очень просто. При разводе и разделе имущества делятся и долги, которые имеются у одного из супругов. Щедро делятся, надо отметить.

Работа в режиме двадцать четыре на семь, потому что помимо школы, я еще набрала как частный репетитор учеников на подготовку к экзаменам… как бы так помягче выразиться? Много.

В общем, год был такой, что наша милейшая школьная психолог, женщина тонкой душевной организации, отловив меня в коридоре, как-то спросила:

– Олеся Владимировна! А как вы отдыхаете?

Я посмотрела на нее с удивлением, поморгала глазоньками, в которые кто-то словно песка насыпал, и ответила:

– Я сплю.

– Вы не поняли моего вопроса. Я спросила про отдых. А сон – это естественная потребность организма.

Я только рассмеялась.

– Это вы не понимаете. Сон – не потребность, сон – это роскошь.

И побежала отлавливать своих восьмиклассников, чтобы они снова не удрали с физры, которая была последним седьмым уроком. Взяли моду! А потом: «Олеся Владимировна, физкультурник к нам придирается-я-я-я-я». И глазоньки такие честные-честные. И страдания такие… страдательные.

Так что бегала по школе я в этом году с присказкой: «Я люблю спать – и спать любит меня, но утро не позволяет нам быть вместе».

Но все это было позади. Поэтому я имела полное моральное право идти по залитому солнцу Питеру, приплясывая и распевая во весь голос:

– Отпуск! Отпуск! Это песни и мечты-ы-ы-ы-ы-ы!!!

А мечты у меня, Олеси Владимировны, учителя русского языка и литературы, были самые что ни на есть простые. Сегодня покататься с дочкой в парке. Я на самокате, она же обещала мне показать, как научилась управляться со скейтбордом. Потом погрузиться в неземную роскошь и блаженство сна. Вволю. Без будильника. А завтра уехать к маме в Вологду.

Вот такие планы на лето. Не сказать, чтобы грандиозные, но весьма и весьма приятные.

Жаль, конечно, что в них нет места поездке на море на своей машине. Мы с дочерью это просто обожали, но… На следующий год, если Бог даст и я дораздам долги, то…

Так. Не пессимиздим! Только позитив. Только работа. Только хардкор.

Страдать и рыдать над загубленной судьбой – это самое простое. А вот выдохнуть, улыбнуться: «Как любопытно вышло!» – и идти по жизни, смеясь, – вот это самое интересное.

Я уже подходила к дому, когда в сумочке загудел телефон.

– Кто говорит? – спросила я у него недовольно. – Слон?

Телефон, понятное дело, не ответил, только продолжил гудеть и сообщать, что номер не определяется.

– Да, – осторожно сказала я.

С некоторых пор я очень не любила общение по телефону непонятно с кем. Потому как люди, которые звонят, чтобы выбить долги, – и не важно, что они не твои, а бывшего мужа, приятными в общении априори быть не могут.

– Добрый день, Олеся Владимировна.

Боже, какой голос. Низкий, бархатный, глубокий. О! Я не знаю, кто это, но карьеру в сексе по телефону мужчина определенно сделал бы фееричную. Причем ему просто надо было бы здороваться. Ну, вот просто обидно будет, если это очередной коллектор – привет от бывшего супруга.

– Добрый, – ответила я ему, вдруг осознав, что пауза затянулась.

– Я – Олег Викторович Томбасов.

И такие интонации величественные, будто мне, по меньшей мере, принц Уильям позвонил. Потом я подумала еще. И сообразила, что да. Практически принц Уильям. Ну, по крайней мере, по соотношению сторон и места в мировом порядке.

– Очень приятно, – соврала я владельцу заводов, газет, пароходов, пренеприятной личности, к которой у меня был ряд претензий.