Менеджер по покупкам душ

Полумистическая трагикомедия в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Дмитрий Иванович Лямкин, ведущий специалист РА «Макси-Ум»

Люба, его жена

Максим, его сын

Елена Дмитриевна Тягина, генеральный директор РА «Макси-Ум»

Александр Аркадьевич Роков, коммерческий директор РА «Макси-Ум»

Павел Светлозаров, подчиненный Лямкина

Джордж Моррис, сотрудник компании «Butterfly»

Клавдия Тинина, сотрудница РА «Макси-Ум»

Борис Квакин, сотрудник РА «Макси-Ум»

Асмодей Адамович Адов, генеральный директор ООО «Избавление»

Наама Огонькова, его секретарша

Бенсозия Аграмоновна Пламенеева, начальник отдела кадров ООО «Избавление»

Офис Полыхаев, сотрудник ООО «Избавление»

Грезиль Искрин, охранник ООО «Избавление»

Сергей Хаменский, майор ФСБ

Иван Кондратьевич Лямкин, отец Дмитрия

Дима Лямкин в детстве

Саша Роков в детстве

Сережа Хаменский в детстве

Врач

Нянечка

Инкуб

Суккуб

Охранник

Первое действие

Полуразрушенный московский дворик. На грязной кирпичной стене плакат «Едем с нами!». На плакате изображен мужчина в ватнике, ушанке и комсомольской путевкой в руке. По дворику идет Дима Лямкин.

Голос Дмитрия. В тот день мне разбили розовые очки. Я тогда еще не знал, что такое террариум друзей, и поэтому жил в самой замечательной, самой большой и свободной в мире стране. Тогда я еще жил, а не выживал. Был чудесный солнечный день и меня отпустили погулять одного. Бездумная, беззаботная радость, которой жизнь удостаивает лишь маленьких детей, придавала миру красоту, прохожим – доброе сердце, а замызганному московскому дворику – кристальную чистоту и архитектурное изящество.

В луче света на ладонь Димы медленно опускается бабочка.

Голос Дмитрия. И вдруг махаон, невесть зачем залетевшим на окраину Москвы, сделал в воздухе величественный круг и милостиво сел на мою ладошку.

Дима. Какая удивительная бабочка! Лети, красавица!

Голос Дмитрия. Эволюционировавшая гусеница, вероятно, вспомнив свою прошлую биографию, ощутила ностальгию по твердой почве и не торопилась покидать мою руку.

Появляются Саша и Сережа.

Саша. Бабочку быстро отпустил, мудила!

Луч света гаснет, бабочка быстро улетает.

Саша. Ты что бабочек ловишь в нашем районе, сука?

Дима. Я никого не ловил, просто взглянул на нее. Она очень красивая. Вы, наверное, ошиблись, ребята. А почему район ваш? Я думал, он общий…

Сережа. Гы-гы-гы!

Саша. Ты че, ебанутый? Кто сильнее, того и район! Так че ты на бабочек наезжаешь?

Дима. Я никуда не ехал. А разве сильнее вас в районе никого нет?

Саша. Ты кого-нибудь видишь?

Дима. Что вам нужно?

Саша. Ты зачем бабочек мучаешь, живодер?

Саша бьет Диму в лицо. Дима пытается дать сдачи, но Сережа перехватывает его руку и заламывает ее назад.

Дима. Я животных люблю, а вас ненавижу!

Саша. Людей надо любить.

Саша бьет Диму

Запомни, лю-дей на-до лю-бить!

С каждым слогом Диме достается удар.

Дима. Я… никогда… не буду вас… любить.

Саша. Тогда сдохнешь! И запомни, нас любить надо искренне!

Сережа. Нам подлизы не нужны, к нам со всей душой надо…

Дима. Кому надо?

Саша. Тем, кто сам хочет бить, а не быть битым!

Бьет Диму. Дима плюет Саше в лицо.

Саша. Какой глупый мальчик.

Сережа. Жизненного опыта еще нет. Со временем поймет…

Саша. Зачем ему время, когда есть мы!

Саша достает нож.

Сережа. Санек, может не надо?

Саша. Не бзди, Серый, меня папан, если че, отмажет!

Сережа. А меня?

Саша. Пока ты со мной, и тебя отмажет!

Саша ударяет Диму ножом в лицо. Затемнение.

Голос Дмитрия. Очнулся я на больничной койке от неожиданного удара в глаз. Вокруг стоял дикий ор. Толпа свежевыздоровевших мальчишек, не боясь новых травм, лупила друг друга подушками, и мой глаз случайно задела чья-то загипсованная рука.

Дима (шепотом). Я где?

Кривится от боли в щеке.

Голос Дмитрия. Юные пациенты радостно срифмовали свое видение мира.

Появляется Врач.

Врач. Если вокруг мат, и тебе больно – значит в дорогой и любимой Совдепии.

Дима. Я живу в СССР.

Врач. Во-во. Пока тебя средь бела дня в столице нашей Родины не ударили ножом – ты в Сесесере. А полежишь у нас – начнешь осознавать, что все-таки в Совдепии.

Дима. Где мама с папой?

Врач. Говорить тебе вредно. Небось, сказал чего лишнего, вот и расписарили. А папа твой в коридоре уже неделю дежурит, сейчас схожу.

Уходит, возвращается с Иваном Кондратьевичем.

Вообще, Иван Кондратьевич, у нас отделение не резиновое. Мальчик очнулся, заговорил, щеку заштопали, крупных внутренних повреждений никаких, а мелкие госпитализации не требуют. Я выписку оформляю, с вашего полнейшего согласия?