Мемориал. Семейный портрет

Annotation

Видный английский писатель Кристофер Ишервуд (1904-1986) представлен романом “Мемориал. Семейный портрет”. Три поколения английского семейства, 20-е годы прошлого столетия. Трагедия “потерянного поколения” и конфликт отцов и детей осложнены гомосексуальной проблематикой. Перевод с английского Елены Суриц.

Кристофер Ишервуд

Книга первая 1928

II

IV

V

Книга вторая 1920

II

III

IV

Книга третья 1925

II

Книга четвертая 1929

II

III

IV

V

Кристофер Ишервуд

Мемориал. Семейный портрет

Моему отцу

Книга первая 1928

I

- Ну, не то чтобы ах, - говорила Мэри. - А-а, это бы нас неспасло.

Дверь была приоткрыта. Энн лепила налоговые марки на зеленые и оранжевые билетики и хмурилась, слушая ленивые переливы материнского голоса.

В десятый раз Мэри живописала по телефону, какого страху на той неделе натерпелась с этим испанским квартетом. Виолончель и вторая скрипка - бедняжечки, чуть в голос не рыдали! - заперли партитуру Донаньи в гостинице на Виктории, и, когда Мэри туда ринулась, схватив такси, имея в распоряжении всего-то четверть часика, пока они наяривают Шуберта, уж ей пришлось хлебнуть лиха, улещивая персонал, чтоб в номер пустили. О, ясно, все, в общем, вышло дико забавно. Дико, дико забавно, хмурилась Энн. Уж куда забавней.

- Ах, ну да, ну да, вот именно что. Тут-то и заковыка.

До чего же мать все это обожает. Ну а почему бы и нет? Энн оглядела миленькую комнатку: кипы бумаг где ни попадя, бретонский шкаф, репродукция Стейнлена, постель, туалетный столик, полка желтых бумажных переплетов, на окнах - игриво-клетчатые занавесочки. Нутро цыганской кибитки, ей-богу. Спать плюхаешься на переодетый диван, прямо в кучи дневного мусора - письма, газеты, вырезки, чьи-то музыкальные инструменты, теннисные ракетки и тут же тарелки грязные, а то пивные кружки, после веселой трапезы по недосмотру избегнувшие мытья. Так и живу, думала Энн.

© Christopher Isherwood, 1946

1. Эрнст Донаньи (1877-1960)- венгерский композитор, пианист, дирижер. (Здесь и далее - прим перев.)

2. Теофиль Стейнлен (1859-1923) - французский график.

Честно сказать, все еще чуточку зло берет, что пришлось втиснуться в эту музыкальную комнату: и дернуло же мать приютить студентку-художницу - на две недели, пока ту обеспечат жильем. Батареи в этой музыкальной комнате прямо возле постели. Утром встаешь - как вареный рак, буквально. И почему, собственно, эта девица несчастная заранее о себе не могла позаботиться, палец о палец не ударила? Да кто тут станет заранее о себе заботиться? Вечно эта внезапность, вдруг приспичит, идея в голову ударит и - киданье за едой, скликанье гостей. Вечно эта вокзальная атмосфера - вот, пожалуйста, и живешь на вокзале. Энн зевнула. Да ладно, я же вижу, как Мэри всем этим упивается.

- Ау… есть такое дело… Нас пригласили на шикарный ужин у Гауэров… Ах, да ладно тебе… Буду я воображать, мне и мама не велит… но из всех из этих… ну уж, и подумаешь… так чего же зря сотрясать атмосферу.

И это ведь не то чтобы делать ей нечего, ишачит не хуже любого служащего, одни эти ответы на несчетные письма чего стоят - машистым крупным почерком, с кучей орфографических ляпов. Часами протирает жесткий стул в Галерее. А вечером надо выпуливать на сборища, концерты, шоу по клубам,кого-то выуживать из художественной давки, чем черт не шутит, вдруг "нужный человек". И никогда не устает, всегда готова танцевать, пить, изображать сэра Генри Вуда, Гарриет Коэн, помогать стряпать чужой ужин, мурлыкать:

Поздно вечером, в театре Смотреть, как в ложе он сидит, Программку мнет В ленивых пальцах…

Мать у тебя изумительная, все талдычат. Всю жизнь только и слышишь. Мать у тебя изумительная. А кто спорит?

И Энн прямо-таки с нежностью улыбнулась Мэри, которая возникла в дверях, сияя, обнимая охапку бумаг, в передничке,губами зажав сигарету.

- Мы миссис Гидден посылали ее членскую карту?

- По-моему, да.

- Вот специально пишет, не поленилась сообщить, что не получила.

- Минуточку, сейчас гляну… да, посылали.

- Вот сука!

Томно, неспешно Мэри присовокупила бумаги к кипе на столе, выбрала другие, адреса переписала в книжку и выплыла за порог.

1. Генри Вуд (1869-1944) - английский дирижер. Гарриет Коэн (1895-1967) - английская пианистка.

Все дело в том, думала Энн, чуть не влепив две марки на один билет, что как-то я не вписываюсь. Я не из их компашки.

Да, уж частенько приходила такая мысль. На шарадах, вот хотя бы на той неделе, когда изображали балетную сцену и Эдвард буквально стоял на ушах, ну, на одном ухе то есть, пятнадцать секунд кряду. И вдруг стукнуло: смотрю на них, как на совершенно чужих людей. И вот что странно - Морис, он вписывается. И вовсе не в одном отсутствии артистизма тут дело.

Не то чтоб я матери завидую. Суть не в том. Хотя, наверно, и не без того, что греха таить. Она со мной всегда добра. И даже более того - вполне пристойна. Может, лучше бы мне быть самой себе хозяйкой. Жить с тетей Лили. Ну нет уж, Боже упаси.

Я маме в подметки не гожусь. Мне до нее и отдаленно не дотянуться, думала Энн. И не надо.