Мелхиседек и мистерия огня

Сложные ритуалы древних Мистерий и более простые церемонии современных религий имели перед собой одну и ту же цель. И те, и другие создавались для того, чтобы посредством символических представлений и шествий запечатлеть некие тайные и священные процессы, познав которые человек сможет более осмысленно «совершать свое спасение». Нижеследующие страницы посвящены толкованию некоторых из этих аллегорий сообразно учению древних ясновидцев и мудрецов.

У каждого человека есть свой собственный мир. Он живет, окруженный своей маленькой вселенной, будучи владыкой и повелителем своих составных частей. Порой он мудрый царь, посвятивший свою жизнь нуждам своих подданных, но чаще — тиран, подвергающий своих вассалов разнообразным несправедливостям, то ли по незнанию их потребностей, то ли по беспечности относительно беды, которую он в конце концов на себя навлекает. Тело человека есть живой храм, а сам он — его настоятель, поставленный для того, чтобы содержать Дом Господа в порядке. Храмы древних строились сообразно человеческим формам — доказательством тому может быть планировка хоть храма в Карнаке, хоть собора св. Петра в Риме. Если места посвящения представляли собой копии человеческого тела, то и ритуалы, совершавшиеся в их помещениях и переходах, символизируют те или иные процессы, происходящие в человеческом теле.

Франкмасонство может служить прекрасным примером учения, при помощи процессий и театрализованных действ указывающего на то, что возрождение человеческой души есть в значительной мере вопрос физиологический и биологический. Именно по этой причине Искусство разделяется на две части — спекулятивное и оперативное масонство. В помещении ложи масонство спекулятивно, поскольку ложа есть не более чем символ человеческого организма. Оперативное же масонство представляет собой последовательность мистических деяний, осуществляющихся в физическом и духовном организме тех, кто принял на себя связанные с ним обязательства.

Овладение оккультными ключами к спасению посредством самопознания — вот та цель, к которой стремились мудрецы всех времен. Именно надежда обрести эти тайные формулы укрепляла неофитов, которые героически пробивались сквозь опасности и разочарования древних посвящений, порой в буквальном смысле расплачиваясь за стремление к истине головой. Посвящения в языческие Мистерии отнюдь не были детской игрой. Жрецы друидов на завершающем этапе своего посвятительного обряда отправляли кандидатов в открытое море на утлой лодчонке. Из такого приключения возвращались далеко не все, ведь стоило налететь шквалу, как лодка мгновенно переворачивалась.

В Центральной Америке времен расцвета Мистерий мексиканских индейцев взыскующего света кандидата посылали, вооруженного мечом, в мрачные подземелья и говорили, что, если он хоть на миг ослабит бдительность, его ждет лютая смерть. Неофит блуждал часами, осаждаемый странными животными, в темноте казавшимися еще страшней, чем на самом деле. В конце концов, измотанный и почти отчаявшийся, путник оказывался на пороге огромного освещенного зала, вырубленного в скале. Он останавливался в нерешительности, не зная, куда ему двигаться дальше, как вдруг раздавалось хлопанье крыльев, демонический вопль, и прямо над его головой проплывала огромная фигура с крыльями летучей мыши и телом человека, размахивая огромным, острым, как бритва, мечом. Это существо звалось Богом-Летучей Мышью. Оно пыталось обезглавить ищущего доступа к таинствам. Если неофит терял бдительность или был слишком изможден, чтобы защищаться, он погибал на месте, но если ему хватало хладнокровия отбить этот неожиданный удар или вовремя отскочить, Бог-Летучая Мышь исчезал и комната мгновенно наполнялась жрецами, которые приветствовали нового посвященного и начинали передавать ему тайную мудрость. Вопрос о том, кто такой этот Бог-Летучая Мышь, стал поводом для множества споров, ведь, хотя он часто встречается в мексиканском изобразительном искусстве и иллюстрированных рукописях, никто толком о нем ничего не знал. Он мог пролетать над головами неофитов, был размером с человека, но жил под землей и показывался только во время Мистерий, хотя и занимал важное место в пантеоне мексиканских индейцев.