Мекин и

Вадим Филиппов

Мекин и...

Часть I. МЕКИН

МОРЕ

Снится мне, что я оказался в Севастополе.

В Севастополь я ездил несколько раз, когда был мал (прискорбно мал, как любит говорить один из моих друзей), и потом еще раз, так сказать, по необходимости, после тяжелой болезни. Мне повезло с Севастополем в том смысле, что там жил мой двоюродный дед. Степени родства всегда были не особенно ясны мне, поэтому скажем проще - там жил родной брат моей бабушки. Когда я был, как уже сказано, прискорбно мал, он казался мне стариком - высоким осанистым стариком с артистической гривой седых волос (так мне казалось, и так я запомнил, хотя, возможно, на самом деле он был маленьким и лысым. Да нет, точно, волосы у него были по тем временам и для его возраста длиннее положенного). В прошлом военный строитель, тогда он уже жил один, оставив за плечами как минимум две жены, насколько я знал, и детей - сколько точно, не знаю. Моя бабушка, его родная сестра, почему-то не очень охотно рассказывала о нем. Впрочем, она вообще не очень охотно рассказывала, пока ее не спрашивали. Я и не спрашивал, о чем сейчас частенько жалею. Как мне иногда кажется, к дяде Мите (мы с моей двоюродной сестрой - кузиной, как это называлось раньше, но не прижилось это слово у нас, и правильно - называли его дядей) она относилась со смешанным чувством неудовольствия и опаски. Не любила она его, по-моему - в смысле, не любила как уже взрослого человека, а не как брата. Может, она считала его алкоголиком? Он и правда любил выпить, и привычной дозой, по моим воспоминаниям, было для него не менее полубутылки в день - но пилось это понемножку, и сильно пьяным не видел я его никогда. Он жил один, в двухкомнатной квартире на втором этаже двухэтажного дома - дома такой постройки я видел только в Севастополе, и меня всегда поражало то, что вход на первый этаж и на второй сделаны с двух разных сторон. Так вот, несмотря на свое, как, видимо, казалось бабушке, повседневное пьянство, жил он в полном порядке и даже имел крошечный садик прямо под окном, из которого до его окон поднималась виноградная лоза, правда, окончательно одичавшая и производившая только мелкие и абсолютно скуловоротные ягоды. Зато там же росли какие-то сливы, по-моему, даже персик, а с другой стороны дома, куда выходили окна кухни, опять-таки прямо под окном, у соседки рос абрикос. С земли созревшие абрикосы достать было невозможно, и тогда соседка снизу приходила к дяде Мите, и просила его снять их палкой, что он и делал не без пользы для себя и для нас. Мы - это я с Ольгой, двоюродной сестрой, пару раз мы были у него вместе, но, конечно, не сами по себе, тут даже вопроса не было, а только вместе с бабушкой. Детей (и нас, разумеется) дядя Митя не любил, и терпел нас только породственному.

Как я во сне попал в Севастополь, мне абсолютно не ясно.