Механический секрет графини Доунтон

Для чего Георгу понадобилось вызывать меня во дворец ни свет ни заря? Тем более в такой официальной манере? Если бы захотел меня видеть – мог просто отправить телеграмму, как обычно. А тут письмо с королевской печатью, да ещё доставлено почтальоном его величества. Все это странно и как-то подозрительно…

Поток моих мыслей остановил зычный голос камердинера – мистера Доминика Примана, исполняющего свои обязанности уже более тридцати лет:

– Графиня Лукреция Доунтон!

Я едва заметно вздрогнула, но, не подавая виду, что меня беспокоит происходящее, вошла в распахнутые двери тронного зала с гордо поднятой головой, широко расправленными плечами и неизменной полуулыбкой – величественной и пренебрежительной одновременно.

Во дворце, а тем более тронном зале, где занимался королевскими делами Георг 17, я была частой гостьей, можно сказать, завсегдатаем. Вот только король никогда не вызывал меня, как прочих подданных при помощи королевского приказа, для этого мы были слишком близки. Достаточно было телеграммы, и я тут же мчалась во дворец. Так повелось с тех самых пор, как Георг занял королевский трон, и по сей день ничего не менялось. Но так было до сегодняшнего дня! И это королевское письмо немного выбило меня из колеи. Я чувствовала, что произошло что-то из ряда вон выходящее или даже страшное.

Стоило мне только войти в залитый солнечным светом тронный зал, я сразу обратила внимание, что обстановка здесь в корне отличается от мне привычной. Нет вездесущих механических охранников короля, которые всюду сопровождают его, не отходя от монаршей особы даже ночью. Нет лебезящих перед Георгом вассалов в серых камзолах, отчего казалось, что находишься не во дворце, а в городской ратуше. Сейчас же зал пестрел разноцветными нарядами дам из свиты королевы Аврании, и эхом разносились по большому квадратному помещению их звонкие голоса. Я презрительно скривилась, тут же сообразив, кто именно посмел выдернуть меня в столь ранний час из мягкой постели.

Королева Шарлотта с важным видом восседала на троне. Заметив мою фигуру в ярко-красном платье в пол, губы женщины соединились в одну тонкую линию, выражая крайнее недовольство. Ещё бы! Королева определенно заметила мой, как всегда, безупречный внешний вид: аккуратно уложенные волосы, кокетливым прядями спускающиеся на длинную тонкую шею; внушительное декольте, которое вполне могло бы принадлежать совсем юной даме; точёные черты лица, словно срисованные с облика древней богини; статную фигуру, напоминающую по форме песочные часы. Я по праву считалась первой красавицей Верегоса уже добрых девятнадцать лет – с того самого момента, как вышла замуж за графа Доунтона и была представлена ко двору. Не отняла мой в негласный титул даже новенькая придворная дама королевы – Летиция Бушье, обладающая бесспорно выдающимися внешними данными и безупречными манерами. Шарлотта Делатур  – правящая королева Аврании, никогда же не отличалась привлекательной внешностью. Ее нельзя было назвать ни красивой, ни милой, ни притягательной. Серая мышка с вытянутым по лошадиному лицом, бесцветными волосами, в которых ко всему прочему уже пару лет как стали видны серебряные прядки, крупные черты лица, что подошли бы скорее мужчине, чем благородной даме. В общем, не красавица. Но непривлекательная внешность была бы лишь маленьким недостатком, на который все, включая меня, прикрыли бы глаза, обладай королева добрым нравом, умом и харизмой, но, увы, и здесь природа обделила бедняжку Шарлотту Делатур. Зато ей досталась прекрасная родословная и несметные богатства, что и привело ее в королевские палаты. Династический брак с Георгом наделил Шарлотту властью, статусом королевы Аврании и невообразимым высокомерием. Особенно по отношению ко мне. Той, кого все считали фавориткой короля с тех самых пор, как он взошел на престол.

– Ваше величество, – я присела в книксене, приветствуя королеву Шарлотту, но на самом деле мне хотелось развернуться и, хлопнув дверью, покинуть тронный зал и не возвращаться сюда до того момента, пока король Георг 17 не соизволит объясниться по какому праву его супруга посмела вызвать меня на аудиенцию от его лица.

– Графиня Доунтон, – протянула королева, смакуя моё имя на кончике языка. Отчего-то мне показалось, что в ее взгляде промелькнуло злорадство.

Так-так, кажется, моя мнимая соперница что-то задумала. Неужто решилась на какую-то пакость?

Я презрительно хмыкнула, зная, что ничего Шарлотта мне сделать не сможет. Король ни за что не позволит навредить мне ни ей, ни кому бы то ни было еще.

– Могу я узнать причину своего визита? – спросила я вежливо, но с твёрдыми нотками в голосе.

Пусть королева даже не мечтает вывести меня из равновесия. Что бы сейчас она не учудила, ей меня не сломать.