Механический ангел

Трифонова везли сжигать. Все было как у людей. Стильный гроб, спокойная и печальная в меру музыка. И проводилась видеозапись, конечно. Павел – так звали Трифонова – просматривал иногда подобные в день Поминовения. Но лично не присутствовал никогда на похоронах. («Тяжелые переживания заставят и вас быстрее отправиться в этот путь! Поможете ли вы мертвым? Вступайте в ряды Движения За Гуманизацию Ритуальных Практик!») И точно также теперь никто не провожал Павла. Его родные и близкие были участниками Движения и предпочитали отдавать последний долг виртуально.

Все было как у людей…

За исключением одного единственного, однако.

Трифонов был живой.

Еще сегодня утром он бы ни за что не поверил, что это может быть последний день его жизни. Он прибыл к месту работы, как всегда, вовремя. Взмахнув персональным пультом, одновременно и рассчитался за проезд и отпустил такси, одноместный автопилот. («Кемарин Трейдинг» – «Спите не на работе, а по дороге на работу!»)

Но Павел по дороге не спал. Он в это время просматривал «Сетевую Газету»: в салоне имелся встроенный небольшой экран. Внимание Трифонова привлекла очередная статья про живые трупы. (И на сенсации существует мода! Как было на летающие тарелки в середине прошлого века.) Приятный голос пересказывал сообщения очевидцев. Присутствовал сакраментальный набор: ходячие покойники били током, и пили кровь, и распадались в отвратительное зеленоватое месиво…

Нет, Павел никогда не верил, конечно, в оживающих мертвецов. Он полагал себя здравомыслящим человеком. По этой же причине не верил он, например, и в хакеров.

Двери заблаговременно разошлись и Павел, являя на лице стандартную полуулыбку, предстал пред очи вахтера. («Знаете ли, вахтер – редчайшая профессия в наше время! Только по-настоящему серьезная фирма может себе позволить…»)

Кивнув редчайшему, Трифонов привычно поспешил к лифту… Как вдруг перед его лицом встретились, предупредительно звякнув, створки. Они как будто родились из ничего, выскочив из панелей стен.

Голос, приятный и раздающийся словно бы сразу со всех сторон, произнес:

– Извините, это служебный вход. Предназначается только для сотрудников компании.

От изумления Павел чуть не упал. А в следующее мгновение был уже у барьера и он орал, уставившись на вахтера расширившимися глазами:

– Какого черта?!

– Выходит, что вы уволены, – с хитроватой улыбкой изрек старик, мгновенно переваривший новость. И с деланным сожаленьем развел руками.

И прямо на глазах Трифонова морщинистое лицо привратника трансформировалось, как сложный жидкий кристалл, из конфигурации «беседую со специалистом фирмы» в конформацию: «разговор с посторонним».

– Но этого же просто не можетбыть! Я ожидал повышения! С чего это ты взял будто я – я! – уволен?

– По-видимому, у вас на лбу так написано.

И в голосе вахтера явно звякнул металл. И проскользнуло некоторое злорадство. Что делать, зарплата Трифонова на фирме была высокой и многие завидовали ему. Однако ничего хамского, следует отметить, в реплике старика не было. Он констатировал факт. Уже лет десять на лбу и правой руке у каждого – «у всякого цивилизованного человека», говорили политики – нанесена была особенная электронная метка: Индивидуальный Номер.

Подобие штрих-кода для человека.

Неповторимый градиент наведенных электронных потенциалов участка кожи.

И не было никакой возможности вытравить сей сокрытый от невооруженного глаза знак. Ни как-либо изменить его. Рисунок потенциалов запечатлевался посредством тонкого оборудования. Он обладал способностью к самовосстановлению. Ни огонь, ни едкие вещества, ни даже трансплантация кожи не могли свести ИН.

Невидимую печать можно было утратить разве что с головой.

Но даже и в таком случае труп идентифицировали по дубликату, нанесенному на правую руку.

Система Номеров позволяла установить личность любого и во всякий момент, и где бы на Планете он ни был. И получать о нем любую интересную информацию.

Даже ту, какую человек уже и сам о себе не помнил.

Ведь Номер был ключом к ПЭД – к Полному Электронному Досье его обладателя.