Медведь

…Вдруг, на минуту гомон смолк, словно кто-то незримый взмахнул волшебной палочкой. Так бывает, когда бесконечную какофонию звуков рассекает мгновение тишины, потому, что сразу всем нужно набрать в лёгкие воздуха для нового звукового залпа. И в этот момент в отрезвляющей полной тишине послышался медвежий рёв, а от леса отделилась тёмная фигура огромного медведя и стала приближаться к людям.

— Смотри, и не боится ведь, — рассуждал кто-то из толпы зевак.

— Видно медведя разбудили в берлоге! Не к добру это, ох, не к добру!

— Да, это шатун! — предположил кто-то ещё.

— Нечисть накликали!

— Братцы! Драпать пора!!!

Да и так уже, большинство народа, побросав свои сани и корыта, не оглядываясь, что есть мочи, мчалось прямиком к деревне. Гармонист, вмиг протрезвев, бросил свою гармонь и улепётывал впереди баб — частушечниц!

Ребятня, позабыв глупое любопытство, мелким горохом катилась по домам. Даже старая, ворчливая бабка, критиковавшая всех ещё минуту назад, припустила так, что только пятки сверкали!

Марина хотела бежать со всеми, но Пётр стоял, как вкопанный. Оставить его она тоже не могла. Поэтому тянула его за собой, но тщетно:

— Петя, ты что стоишь, побежали! Очнись! — кричала она ему в лицо, тормоша за отвороты куртки.

— Ты беги, а я должен остаться, он ко мне пришёл, — ответил мужчина, не глядя на неё, всё его внимание было приковано к неумолимо приближающемуся огромному зверю. Марина огляделась в растерянности, вокруг уже ни души, как корова языком всех слизнула, только Палыч стоял поодаль и никуда не торопился. Она в отчаянии подбежала к нему:

— Палыч, помоги увести его! Что же он стоит?!

— Он ждёт…

— Это Михаил?! — вдруг осенило Марину.

— Да, — Палыч не сводил глаз с Петра и с медведя, который, приближаясь, рос на глазах, — не мешай, другого шанса у него уже не будет…

…Это было год назад. Так же в канун Нового года. И скоро участники тех событий сядут за праздничный стол, и когда ударят куранты, будут пить Шампанское и желать друг другу счастья, здоровья и, конечно, любви! Они опять собрались в Калиновке, даже родители не усидели в столице и тоже сорвались, несмотря на дальнюю дорогу к бабке Матрёне, и только Палыч не будет сидеть за их праздничным столом. Марина много раз пыталась ему дозвониться, но сотовый сначала не отвечал, а потом и вовсе снял трубку какой-то незнакомый человек. На просьбу позвать хозяина телефона, недоумённо ответил, что он и есть хозяин, уже лет десять, как этим номером пользуется. Ну, в общем-то, всё логично. Марина слегка побаивалась «лешего», но уважала и была ему безумно благодарна за ту роль, которую он сыграл в её судьбе. Девушке хотелось его увидеть ещё хотя бы раз, или может, хоть по телефону рассказать все свои, вернее их общие новости. Всего лишь год прошёл, а новостей накопилось много…

Боже, как давно и как недавно это было, сколько наслоилось событий и новых впечатлений! Но даже спустя год, пять, десять, да хоть пятьдесят лет, Марина будет помнить те минуты посекундно до мелочей. При этих воспоминаниях её сердце, будет так же колотится, как бешенное, где-то в районе горла. Может быть, да, даже наверняка, она будет рассказывать, всё, что с ней произошло в Калиновке своим детям или внукам, как семейную легенду, а скорее сказку для романтических девушек. И даже украсит её какими-нибудь новыми придумками и сюжетными поворотами, добавит эмоций и таинственности. Пусть слушают, пусть удивляются и передают её рассказ дальше из поколения в поколение, как семейную сказочную быль…

История эта, отдаляясь во времени всё дальше, тем не менее, будет становиться для неё самой, всё понятней и ближе. И в какой-то момент, со стеклянной ясностью откроется истина: случайных вещей не бывает. Вся цепь событий в этой истории словно выстроена чьей-то опытной рукой, как череда разноцветных бусин на нитке, они всё время чередуются так, чтобы одинаковых рядом не оказалось. А первым звеном, с которого началась вся цепочка, оказалась безобидная поездка к бабуле в деревню…

Наступило утро. Солнечный луч нагло проклюнулся в щель меж занавесками и упрямо полз по цветастой подушке, медленно, но верно подбираясь к лицу. Наконец, он достиг своей цели и заполз, сначала на лоб, а потом прямиком устремился к глазам. Невозможно было не ощутить его назойливость даже во сне. Пришлось перевернуться на другой бок, но сон уходил, так и не закончившись. Снилось что-то приятное и вместе с тем тревожное, будоражащее. Марина сосредоточилась, пытаясь в памяти воспроизвести сновидения: был тёмный дремучий лес, какой-то незнакомец, он ей, кажется, нравился, но никак не удавалось разглядеть его лица. Что-то такое опасное должно было произойти, но сон оборвался, оставив чувство тревоги, ожидания чего-то нового и волнующего. Вчера, когда Марина укладывалась спать, бабка Матрена сказала:

— Запомни, Маришка, что приснится: первая ночь на новом месте принесет тебе вести.