Медные колокола

«Не падай духом – ушибешься!» (Народная примета)

«Чистотел собирай в полнолуние, сразу после захода солнца. Голой рукой не бери, надень рукавички из шерсти черной овцы. Железом к нему никогда не прикасайся, выкапывай медной лопаткой, а будешь его перетирать, так используй ступку каменную или бронзовую.

Сок чистотела храни в темной стеклянной или глиняной посуде.

Чистотел ядовит. Используй его осторожно, в малых дозах. Целебной силой обладают все части растения.

Чистотел – трава сильная. Будешь готовить с ним травяной сбор – клади его последним, не то он всем прочим травам в силу войти не даст.

А ещё чистотел называют царской травой, поскольку помогает он при самых черных немочах и болезнях».

- Сла-авка! На помощь! Карау-ул! Сла-а-авка-а! Ты где-е?! Помоги-и-и!

От неожиданности мои руки дрогнули, тяжеленный ухват пополз вниз и влево, утягивая за собой большой темный ржаной каравай, который я как раз вынимала из печи. Я вздернула плечи, пытаясь удержать неуклюжую рогатину.

- Ну, Славка же, помоги-и! – сдавленно провыл смутно знакомый голос. Во дворе что-то затрещало, свалилось, всполошились куры, истерично заорал всегда надменный петух, не своим голосом завопила вредная коза Манефа.

Ба-бах! Каравай покатился по некрашеным половицам, проворно убегая от вывалившегося из рук ухвата.

Я выругалась сквозь зубы, подхватила с пола своевольный кухонный инвентарь и выскочила с ним наперевес во двор.

Перед домом творилось что-то невообразимое.

Куры, энергично подбадриваемые забывшим про спесь петухом, дружно лезли под крыльцо. Сам хозяин курятника нервно топтался рядом, бил крыльями и отчаянно шипел на бестолковых птиц. Заорал он, похоже, от души, голоса на окрики не осталось.

Манефа сосредоточенно пинала рогами свалившийся с лавки ушат.

На земле перед воротами угрожающе подрагивал рогами коровий череп; его лошадиный собрат висел на своем месте, зловеще полыхал пустыми глазницами и отчаянно сквернословил. Эти два черепа заговорила и повесила по обе стороны ворот ещё покойная бабушка Полеля, и на моей памяти не бывало такого, чтобы наши сторожа-привратники покинули отведенное им место или позволили себе сказать лишнее. Ну, то есть, со своими не позволяли, с домашними…

А на воротах висело нечто неописуемое - небольшое, покрытое клоками серой шерсти и грязно-белыми торчащими во все стороны лохмотьями; при этом оно сверкало вытаращенными желтыми глазами, сипело, издавало треск и упорно лезло во двор.

Я поудобнее перехватила ухват, обреченно вздохнула и шагнула вперед. Хочешь – не хочешь, а хозяйка этого хаоса – я (обычно этот постулат пытался оспорить мой петух, но так это же обычно, а не сегодня). Мне и вперед идти.

- Славка, ты бы от греха в дом спряталась, - обиженно пробубнил лежащий на земле череп, тщетно пытаясь разглядеть сидящего на воротах агрессора.

Трясущейся от страха ногой я отодвинула черепушку в сторонку и осторожно подошла поближе. Кошмар на воротах мне настойчиво кого-то напоминал.

Вдруг висящий на частоколе лошадиный череп несолидно ойкнул и замолчал, а растрепанное чудище ещё сильнее выпучило свои глазищи, судорожно оттолкнулось от тяжелой воротины и с громким треском сигануло мне на грудь.

От испуга я выронила свое грозное оружие, отшатнулась и попыталась оторвать от себя взбесившееся существо. Но оно изо всех сил вцепилось в меня острыми кривыми когтями (сотней, не меньше!), истошно взвыло, опять затрещало и сипло проорало:

- Славка, Славушка, это я, я, я, да помоги же мне, спаси-и-и!!!

- Ме-э-э, - торжествующе проблеяла коза, в очередной раз наподдавая рогами по многострадальному ушату.

Я замерла и уставилась на прижавшееся ко мне чудовище.

- Стёпочка, это ты? – дрожащим голосом пролепетала я. – Ты что, заговорил?!

Мой кот был от ушей до задних лап опутан какими-то грязными то ли тряпками, то ли веревками. На его обычно пушистом, а сейчас обмусоленном хвосте висела трещотка, вроде тех, что частенько делали в деревне, где прошло моё детство, мальчишки. Перемазанная шерсть торчала во все стороны неопрятными клоками. Зверек тяжело дышал, его испуганное сердечко отчаянно колотилось под моей рукой.

- Миленький, да кто же тебя так?! Да как же это?! – бормотала я, пытаясь освободить несчастное животное от опутавших его лохмотьев.

- Не, Слав, без ножа не распутаешь, - авторитетно поведал валяющийся в сторонке коровий череп. А его напарник завозился на заборе и внезапно захохотал басом. Я бы даже сказала, учитывая его происхождение, заржал двусмысленно:

- Во-во, может, что-нибудь лишнее отчекрыжишь этому гуляке, меньше болтаться невесть где будет!

Остальные черепа-охранники, помельче, щедро украшавшие наш частокол и до этого момента скромно помалкивавшие, тоже оживились, закивали, захихикали:

- Давай, Веславушка, давай, милая, займись Степкой!

Кот страдальчески закатил глаза, слабо дернул задней лапой и выразительно обмяк у меня на руках. Да, голубчик, сочувствия ты у наших костяных морд не дождешься!