Мечта

Не важно,

как сильно ты о чем-то мечтаешь,

важно, что ты для этого делаешь.

Эмма Голдман

Мечта.

Маленькая Люба мечтала стать космонавтом. Это ведь так здорово – побывать там, где не был ни один мальчишка из двора! Они, конечно, смеялись, эти вредные Толик и Андрейка. Они называли её Белка и завидев Любу на улице кричали “А где твоя Стрелка? Без неё в космос не пускают!”. Кричали всегда издалека, так как Люба сердилась и пару раз опрометчиво близко находящиеся хулиганы были биты и с позором бежали из двора.

Рассматривая учебник по Астрономии, она представляла, как увидит все эти созвездия в открытом космосе, а когда по телевизору, вместо мультиков покажут великую женщину – космонавтку Любовь Соколову у вредных мальчишек рты пооткрываются.

В одном из журналов, найденных в бабушкином диване, была большая статья, рассказывающая о том, как Юрий Гагарин попал в космонавты, какая подготовка требуется будущему покорителю космоса, какие нагрузки ожидают того, кто решит посвятить свою жизнь новому и неизведанному.

Люба решила уже сейчас, в своём юном возрасте, начать подготовку, а помогать ей в этом будет, конечно же, верный Костик. Он всегда выслушивал все идеи, которые приходили в Любину голову, всегда поддерживал и, не смотря на юный возраст, мог дать полезный совет или отговорить от сомнительной идеи. В желании стать покорительницей неба он был солидарен с Любой, но немного побаивался её хмурого и задумчивого взгляда -это не сулило ничего хорошего, особенно ему.

А Люба тем временем думала о том, как можно организовать космические перегрузки в родном дворе, где на детской площадке росло огромное ветвистое дерево, ужасно скрипящие качели и карусель с одним, чудом оставшимся целым, сиденьем.

Вначале выбор пал на качели. Несмотря на то, что, если на них начать раскачиваться они издавали звук приближающегося поезда и за несколько улиц было слышно их жалобный скрип, все-таки у них было одно преимущество – это были единственные качели, которые делали оборот вокруг своей оси и получалось так называемое “солнышко”. Первопроходцем должен был стать всегда и во всём согласный Костик, но в этот раз он начал отпираться и не желал залазить на качели ни под уговорами, ни даже под угрозой больше никогда с ним не общаться.

– Костичка, миленький, ну ты ведь не пробовал, а это совсем не страшно!

– А если я упаду? – Костя смотрел поверх очков на качели и всем своим видом показывал нежелание принимать участие в испытании.

– Ну что тебе стоит? – Люба начала злиться и даже слегка притопнула.

– Ты же мне друг, а друзья, они знаешь, и в огонь могут и в воду, а ты железки испугался.

– Её-то я как раз и не боюсь, страшно упасть и голову ударить, а я между прочим учёным стать хочу – мечта у меня такая! А там голова на первом месте, а если она у меня ударенная будет, то кто меня в учёные возьмёт?

– Хорошо…– люба начала залазить на качели, а в голосе её звенели слёзы, – пускай меня не возьмут в космонавты, и ты никогда не получишь привет, а может даже письмо от друга из космоса!

Её слёз Костик вынести уже не смог – Люба почти никогда не плакала, поэтому вся его решительность и желание не поддаваться тут же улетучились.

– Слазь. – Он отодвинул её и ловко взобрался на качели. – Качай.

Люба, радостно подпрыгивая, начала раскачивать так удачно согласившегося друга. Её сил было недостаточно, хотя она очень старалась. На свою беду, мимо шли Толик с Андрейкой, они тут же были привлечены к процессу и дело пошло веселее. Очки свои ещё в самом начале Костик отдал Любе и она, задорно поблёскивая ими прыгала вокруг мальчишек поддерживая, как ей казалось, их боевой дух выкриками “ээх!”, “взяли!”, “а ну-ка!”. Когда процесс пошел, и Костя вместе с качелями сделал два оборота, мальчишки заявили, что устали и наглым образом сбежали. Люба рванула было в след, но посмотрев на зеленоватого Костика решила, что этих предателей она ещё встретит, а другу нужна помощь.

– Костик, ну как ты?! Страшно было? Голова не кружилась? – она ощупывала его голову на предмет выявления каких-либо признаков того, что всё в порядке.

– Тошнит немножко…

– А вообще, ну кроме тошноты, есть какие-то изменения? Как думаешь, смог бы так целый час качаться?

– Час бы точно не смог, но еще бы пару раз и я бы точно упал…

– Это плохо! Очень плохо…– В глазах Любы появилась та самая задумчивость, которой он очень боялся, – в космосе больше часа в невесомости надо будет находиться, а ты два раза… Так, вставай! Разлёгся тут! Будем качать меня!

– Люба, может не надо? Давай начнём с чего-нибудь попроще, а?

– А ты думаешь, в космосе легко? Там тебе не скажут: вы качели или карусели хотите? Посадят, и лети, покоряй! – она посмотрела на Костю, затем оглядела двор. – Ладно, айда на карусели!