Мечта каждой женщины

– Да, ты б хоть потише тормозила! Так ить и человека сбить можно… – ворчала старушка, вцепившись в ремень безопасности.

– Да, что Вы, Евдокия Тимофеевна! Я же очень аккуратно! – возразила ей миловидная девушка, медленно паркуя машину возле облетевшего тополя в темном дворе многоэтажного дома.

– Слава Богу, приехали! А я уж грешным делом думала, что не жить мне больше на етом свете…

Молодой мужчина молча сидел на переднем сиденье рядом с водителем, вернее, водительницей данного автомобиля, и очень искусно прятал улыбку в аккуратной бородке. Игорю Костикову всегда было довольно забавно наблюдать за словесной перепалкой двух самых любимых женщин в его жизни.

Вообще-то, Игорь Анатольевич вовсе не страдал злорадством и не испытывал удовольствия от ссор и склок. Просто он уже давно привык к тому, что его гражданская жена Ирина Семенова и двоюродная бабушка Евдокия Тимофеевна Десятова находились в оппозиции друг к другу. Конечно, это не было постоянным состоянием двух женщин, и они иногда объединяли свои силы, чтобы направить их на единственного мужчину в доме – самого Костикова. И такое случалась гораздо чаще. Но все-таки слушать их взаимные беззлобные упреки было одно удовольствие (не слышать их – другое). Так что для лукавой улыбки все-таки был повод.

Мужчина совершенно не следил за нитью разговора, только иногда взглядом оказывал моральную поддержку той или иной стороне. Вообще-то, всю эту кашу он сам и заварил, доверив руль Ирине. Но кроме звуковых раздражителей, все остальное действовало на него успокаивающе: не надо было постоянно следить за дорогой или светофорами. Наоборот, как раз появилась возможность покурить в машине, чем Игорь и воспользовался с большим удовольствием.

Он все еще вдыхал аромат хорошего табака и совсем не собирался портить себе настроение, встревая в женский разговор. Дорогая трубка, которую он недавно приобрел на один из гонораров, удачно дополняла его имидж удачливого детектива. Именно в него Костиков превратился еще несколько лет назад, когда открыл частное агентство «ИКС», название для которого придумал еще в студенческие годы. Расшифровывалось оно как «Игорь. Костиков. Сыск».

Теперь он имел полное право гордиться собой и наслаждаться дорогим табаком, раскуривая трубку в салоне собственного автомобиля. Чем он, собственно говоря, в данный момент и занимался в обществе своей жены и бабушки Дуси, которую для краткости в семье звали просто Бабусей. А вот у них, этих самых женщин, были как раз абсолютно противоположные намерения.

– Игорь, подтверди, что я уже очень хороший водитель, – первая прибегла к помощи независимого арбитра девушка. – Ты же доверяешь мне машину? – на всякий случай возмущенно переспросила она.

– Котенок, я тебе собственную жизнь доверяю полностью, не то что машину, – примиряюще ответил Костиков, затягиваясь ароматным дымом и благодаря судьбу за то, что Ирина так быстро выучилась водить автомобиль.

– Вот свою жизню и доверяй, – не замедлила вставить старушка. – А я, может, только в самый сок вошла. Мне помирать неохота. Иль совсем вздумали меня со свету сжить? – подозрительно спросила она, покосившись на внука.

– Ну, что Вы такое говорите, Евдокия Тимофеевна! – вспылила Ирина. – Разве мы плохо доехали? Вы чем-то недовольны?

Возразить старушке было нечего, потому что Ирина действительно вела машину очень аккуратно и припарковала ее даже в полнейшей темноте весьма успешно. Но сдаваться баба Дуся тоже не собиралась:

– Всем я довольна. Только еще б два шага назад, и на бревно какое-то наехала бы.

– Откуда тут бревна? – удивилась Ирина. – Мы же не в лесу – до нашего подъезда два шага. Давайте выйдем и посмотрим, сколько метров еще в моем распоряжении было.

Игорь устало зевнул и подумал, что для территориальных разбирательств время совершенно неподходящее, поэтому решил прервать затянувшийся спор:

– Дамы, не ссорьтесь. Выходите из машины, и подождите, пока я сам ее в гараж загоню. Темнота кругом, возле соседнего подъезда действительно валяется что-то. Так что сейчас все вместе пойдем. И без возражений, – строго добавил он, увидев недовольство на лицах обеих женщин.

По-видимому, решив не злить на ночь глядя своего джентльмена, Ирина и Евдокия Тимофеевна недовольно засопели, но все-таки молча и покорно вышли из машины. На пронизывающем осеннем ветру стоять было, мягко говоря, неуютно. Но те несколько метров, что отделяли от освещенного теплого подъезда, были такими угрожающе-зловещими, что преодолевать их в темноте одним не хотелось.

Старушка закуталась в пуховый платок, который она специально брала с собой для всяких непредвиденных случаев. Баба Дуся жалобно покосилась на девушку: «И чего Иришка все модничает! Вон как мне в платочке-то хорошо!.. Худенькая вся как тростиночка, и плащик ентот ни фига не греет…» – горько размышляла Евдокия Тимофеевна, собираясь задать внуку большую трепку за то, что собственную жену чуть не заморозил.