Мечта каждой женщины

– Нет!

Услышав столь категорический отказ, Хуан де ла Росса пришел в бешенство. Он собирался осчастливить ее, а эта взбалмошная девчонка ведет себя так, словно он намеревается испортить ей жизнь. Богатый, молодой, красивый – ну чего ей еще надо? Да и у него бы появился шанс навсегда избавиться от чувства вины, что нет-нет да и напомнит о себе.

Как ни старался, сеньор де ла Росса не мог забыть того, что случилось много лет назад. Конечно, нечего было Кармен устраивать трагедию. Могла бы и понять, что он к ней охладел, и уйти по-хорошему. А так ославила его на весь Мадрид, даже близкие друзья тогда начали коситься на него. Что же до знакомых женщин, то те все, как одна, стали делать вид, будто не замечают его. Прошло немало времени, прежде чем перед ним вновь открылись двери всех приличных домов испанской столицы.

И немалую роль в этом сыграло то, что Мария Кончита взглянула на него благосклонно и вновь стала называть его отцом. Она выросла на его глазах, превратилась в очаровательную молодую женщину, пользующуюся успехом у мужчин. И он изо всех сил старался продемонстрировать, особенно прилюдно, как любит старшую дочь от первого брака. Что и немудрено, Мария Кончита в отличие от Паломы не была свидетельницей их пренеприятного объяснения с Кармен и не отправилась на другой конец света с матерью, уверяющей всех и каждого, что он выставил их из дому без гроша в кармане. Даже если это и соответствует действительности, не к лицу уважающей себя женщине говорить об этом направо и налево. Можно и помолчать.

Да и Паломе нечего было возвращаться в Испанию, пусть и временно. Жила бы себе в Штатах. Так ведь нет, прилетела в Мадрид, якобы учиться. И смотрела на него своими зелеными глазами, такими же печальными, как глаза Кармен в тот сквернопамятный день. Как две капли воды похожая на мать, она напоминала о том, о чем Хуан де ла Росса хотел забыть.

И тут ему подвернулся случай разом покончить с тем, что не давало ему покоя столько лет. Хуан всегда собирался подыскать Марии Кончите достойного жениха, и вот его мечта вроде бы начала осуществляться. Заметив как-то на одном из приемов, что Антонио Торрес-Кеведо с симпатией поглядывает на его дочь, он почувствовал себя на седьмом небе от счастья. То, что сулил ему этот брак, трудно было переоценить.

Он не только бы упрочил свое положение в обществе и поправил финансовое положение, которое благодаря стараниям его ненаглядной Пилар за последние годы сильно ухудшилось, но и разом покончил бы со всеми неприятными воспоминаниями. Счастье одной дочери перечеркнуло бы несчастье – действительное или кажущееся – другой…

Хуан де ла Росса ожидал всего, чего угодно, когда предложил Марии Кончите подумать о такой блестящей партии. Всего, чего угодно, – счастливого возгласа, крепкого дочернего объятия, застенчиво благодарного взгляда на худой конец. Но только не того, что он услышал.

– Нет, нет и еще раз нет! – решительно повторила Мария Кончита. – Об этом не может быть и речи!

– Но пойми, – с трудом сдерживая себя, воззвал ее отец, – где ты еще найдешь такого жениха? – И он снова принялся перечислять все выгоды предполагаемого брака и достоинства желанного зятя.

– Ничего не желаю слушать! – с вызовом заявила Мария Кончита и капризно топнула ногой. – С мужем жить мне, и мне ни к чему Ледяной мужчина!.. Да и где гарантия, что твоя затея не обернется прахом. Мне бы не хотелось быть отвергнутой.

– О чем ты говоришь, дорогая! Антонио явно относится к тебе с симпатией. А там и на помощь доньи Долорес можно рассчитывать. Говорят, она мечтает иметь в невестках дочь Кармен. – Тут Хуан непроизвольно поморщился. – А что до глубоких чувств, то они не всегда способствуют семейному счастью.

Он подошел к дочери, поцеловал ее в лоб и немного успокоенный тем, что не услышал очередных возражений, направился к двери.

– Подумай о моих словах, дорогая, – сказал Хуан де ла Росса, выходя из комнаты.

И Мария Кончита последовала его совету. В том, что касалось глубоких чувств и их отношения к семейной жизни, она не стала бы спорить с отцом. Легкомысленная и избалованная, она не имела о них пока ни малейшего представления. Зато другие слова отца, о том, что донья Долорес мечтает о невестке – дочери Кармен, заставили заработать ее ум.

У Кармен ведь две дочери. И неплохо бы обеим немного поразвлечься. Да и сердце Ледяного мужчины задуманное ею вряд ли разобьет.

И Марии Кончита потянулась к телефону.

– Ты действительно хорошо подумал? Долорес Торрес-Кеведо смотрела, как ее сын закрывает чемодан, и на ее утонченном лице читалось беспокойство.

Антонио улыбнулся матери так ласково, как только мог, однако не прервал своего занятия.

– О чем я должен был подумать? По-моему, я делаю как раз то, о чем ты меня просила.

– Ничего подобного! Ты и пальцем не пошевелишь, когда что-то тебе не по вкусу, – возразила донья Долорес с чисто материнской прозорливостью.