Меч Шаннары

Мне было лет четырнадцать, когда я открыл для себя сэра Вальтера Скотта, Артура Конан Дойла, Роберта Льюиса Стивенсона, Александра Дюма и других европейских авторов восемнадцатого-девятнадцатого столетий, которые писали романы о приключениях. Они совершенно очаровали меня. Какие удивительные истории! «Айвенго», «Квентин Дорвард», «Белый отряд», «Сэр Найджел», «Черная стрела», «Остров сокровищ», «Граф Монте-Кристо», «Три мушкетера» и так далее и так далее. Каждая новая история казалась еще более потрясающей, чем предыдущая. Только такие книги и стоит читать, думал я. Хватит уже рассказов об огромных белых китах и угнетенных женщинах с алыми буквами на платьях. Вот бы и мне научиться писать такие книги, мечталось мне. И я, разумеется, пытался, только отчего-то у меня не получалось так, как у Дюма или Стивенсона. Вероятно, мне не хватало знаний. Я не ладил ни с временем, ни с языком, ни с пониманием явлений. И я беспомощно барахтался в хаосе своих мыслей, не двигаясь дальше начала, а потом, так и не завершив ни одного романа, уехал учиться в колледж.

Однако я не забыл, как много радости принесли мне эти книги и как сильно они на меня повлияли. Поэтому после четырех лет колледжа и одного семестра на юридическом факультете я надумал вернуться к ним. Роман о приключениях, полный леденящих кровь испытаний и чудесных спасений, сильных и целеустремленных мужчин и женщин, опасностей, подстерегающих на каждом шагу, — вот о чем я буду писать и вот как я избегну расписанной наперед жизни юриста. Так решил я. Но только мои истории должны быть особенными. К примеру, как д'Артаньян стал бы спасать Руперта фон Хенцау из «Узника Зенды». Или Джим Хокинс познакомился бы с Квентином Дорвардом. Я предвкушал свой роман как нечто грандиозное и захватывающее.

И вот тогда я снова подумал о Дж. Р. Р. Толкине. «Властелина колец» я прочитал двумя годами раньше. Что, если бы фантастические персонажи Толкина стали частью мира Вальтера Скотта или Дюма? Что, если бы моя история происходила где-нибудь вне времени и пространства, но все-таки в таком месте, в котором наверняка угадывался бы наш собственный мир, отнесенный в будущее? Что, если бы мы растеряли все свои нынешние знания и наука сменилась магией? Только эта магия не обязана быть заслуживающей доверия или просто хорошей или плохой. И истину отличить от лжи здесь тоже нельзя, просто потому что в жизни так не бывает. А главного героя мои читатели непременно отождествляли бы с собой и представляли, как они сами попадают в водоворот невероятных событий и пытаются в этом водовороте выжить.

Вот так появился «Меч».

Солнце уже тонуло в густой зелени холмов на западе долины, его багровые и серо-розовые отсветы ложились на траву, когда Флик Омсфорд начал спускаться с холма. Тропинка петляла по северному склону, огибала огромные валуны, торчащие из неровной земли массивными глыбами, исчезала в густых зарослях, чтобы вновь появиться и быстро перечеркнуть поляну или поредевший подлесок. Флик рассеянно скользил взглядом по знакомой дорожке, устало переставляя ноги, полупустой мешок болтался у него за спиной. На широком обветренном лице застыло привычное безмятежное выражение, и только большие серые глаза выдавали неуемную энергию, скрытую за внешним спокойствием. Флик был молод, хотя из-за коренастой фигуры, седеющих каштановых волос и кустистых бровей выглядел гораздо старше своих лет. На нем была свободная рабочая одежда жителя Дола, в мешке перекатывались и позвякивали инструменты.

В вечернем воздухе повеяло легкой прохладой, и Флик плотнее запахнул на груди шерстяную рубаху и поднял воротник. Дорога шла через лес и скрывающиеся за ним холмистые долины; величественные дубы и заросли раскидистого орешника тянулись в темноту, закрывая могучими кронами безоблачное небо. Солнце уже зашло, и лишь глубокая синева небес, усеянная тысячами весело мигающих огоньков, висела над головой путника. Но вскоре громадные деревья заслонили приветливые звезды, и натоптанная тропинка, по которой шагал Флик, погрузилась в темноту. Он ходил одной и той же дорогой сотни раз, поэтому тотчас заметил необычную тишину, охватившую тем вечером всю долину. Привычный стрекот и деловитая возня ночных насекомых, крики птиц, вылетающих на охоту с закатом солнца, — все куда-то исчезло. Флик напряженно прислушивался, стараясь уловить хоть один живой звук, но даже его чуткий слух не различал ни малейшего шороха в густой тишине леса. Встревоженно покачав головой, Флик вдруг вспомнил разговоры о жуткой твари с черными крыльями, которую несколько дней назад видели в ночном небе на севере долины.