«МЕА» – двенадцатая книга стихов (2004–2006 годы)

Если время стреляет как птицу влёт,

Если время стекает с морщин как пот,

Как стекают остатки дождя на капот –

И ветер сметает их на скоростях,

Как приставшие к стёклам листья,

Как снежинки первые, как пустяк,

Не замеченный в рощах предместья, –

Торопись:

Из групповой фотографии с надписью «Время»

Вырезают ножницами одного за другим,

И дырки, в плотной бумаге зрея,

Пропускают не память – фигурный дым.

И несолнечный день, и туман как сметана

Сквозь него – только мутного солнца глазок…

Это – время пожухлой листвой платана

Улетает за ветреный горизонт,

Это время вертится возле вечных вещей

Вроде Сириуса, Любви, и того же Рима,

Обтекая их, как скалу ручей,

И опять вырастает новый мир, тот, ничей –

Не из глины, брёвен или кирпичей –

Из ничего сотворённый рифмой.

2004 г.

И был дождей фальшивый лак,

И нетерпение такое –

Как мальчик тот, что просто так

Зачем-то джинна беспокоил;

Добро бы гнался за строкой,

Какой-нибудь там небывалой,

Добро б, дрожащею рукой

Обшаривал углы подвала,

Так нет же: шарил наугад –

Где попадя, без всякой цели,

И не было таких рулад,

Которые не надоели,

И не было таких картин,

Которых жизнь не отменила,

И не огонь, не дым, не джинн –

А было только то, что было:

И город, полный кутерьмы,

И пригородов сонных бредни,

И монотонность той зимы,

Что оказалась не последней,

И как обломки медных ламп,

Как новонайденная Мекка,

Был тот четырехстопный ямб,

Не устаревший за три века.

12 марта 2004 г.

Небо снизилось. Небо – немо.

Но упорно и незаметно

Отделяет землю от неба

Бесконечный язык ветра.

Только он один-то и может

Тут хозяйничать, растекаясь,

Потому что края моря –

Мир оставленный без вертикалей:

Ни ствола, ни куста – плоско.

Что ж удержит сию чашу?

Потому-то здесь так просто

Небо наземь ложится часто.

И могло бы лежать вечно

Надо всеми грехами земными,

Только длинный язык ветра

Простирается между ними.

Каждый камень кипит как чайник,

Пар ползёт в облака немо,

Подпирая и крылья чаек

И всё то, что осталось от неба:

Что-то тяжкое, в синих дырах,

(Устарела дождя ересь),

И когда б не столбы менгиров,

Раздавило б оно вереск!

Гомонят бакланы, кроншнепы

Их вдоль пены небо качает,

И когда б не скалы-кронштейны

Раздавило б оно чаек!

А сейчас и чаек разгонит:

Их возня всё глуше и глуше,

И когда б не пружины прибоя,

Раздавило б оно душу…

Бретань, Мыс Пен Хир,2004 г.

Над головами сонных маяков

Мадонна не спасенных моряков.

В басовых скалах гул – обрывки слов

Всех бывших и не бывших катастроф.

Из всех, кто принесен был той волной,

Последним прихожу на край земной.

И шумно обнажает пена дней

Седое одиночество камней,

Где замерли у времени в тисках

Три купола на тонких маяках.

Три серых башни сложатся в одну,

Чуть выше пены небо натянув,

Чтоб занавес его еще висел,

Тут где земля окончится совсем,

И в узких облачных полосках лент

Бетонный колыхнется монумент.

Бретань. Мыс Ра.

Pointe du Raz, Finistère, Бретань

На берег выйти можно:

Скалы тропу разжали.

Наверное, сходство ложно

С крымскими миражами,

Где белый ком тополиный

Ветром по склону таскало...

Над блеском слепого отлива

Солнце и черные скалы.

Бледно цветет вереск,

А в каменистых грядах

Басом ревет ветер,

Путаясь в темных прядях

Водорослей лиловых...

Что это вдруг тихо?

Солью прибоя снова

Скалам в ночи тикать.

В море текут речки

И не переполняют,

Снова к истокам прежним

Кто-то их угоняет.

Не говори о прошлом,

Будто бы лучше было –

Память в салат накрошит

Всё, чего не хватило,

Разве плетень – защита

Стаду перед волками?

Смех дураков трещит, как

Хворост под котелками...

Впрочем, о чём, зачем я?

Снова отлив – глянцем.

Солнце. Бретань. Кочевье.

Всюду быть иностранцем.

Когда-то ты был где-то...

Молчит, остывая, чайник –

Песня его спета.

Похоже, это – прощанье

С тем, чего больше нету,

И нет до него дела,

Здесь, на краю света,

Здесь, на песке белом...

«Пен-ар-бед» (по-бретонски), и «Финистер» (по-французски) означает – «Конец земли».

Сейнеры, белые домики, синие ставни,

Гранитный маяк Сен-Геноле торчит из камней,

«Пен-ар-бед!» – чайки выкрикивают своенравно,

«Стой! – чайки предупреждают – Здесь – конец!»

Врут они, птицы морские. Не кончено это:

Врут, как горизонта растянутая дуга…

Знаю: за ней – чуть постаревшего Нового Света

Низкие и кленовые берега.

Там тоже белые домики (но не синие, а чёрные ставни),

И, повторяю, – от клёнов рыжие берега

В воду Атлантики серой уходят плавно,

Листва лихорадочной осени – янтарная курага.

И если ручную бурю выпустить из стакана –

Клёны, облетая, правдиво расскажут тебе про то,

Что вот там, за горизонтом, по ту сторону океана…

Но чайки и здесь предупреждают: «дальше – ничто!»

Врут они, птицы: где-то посреди – ещё Атлантида,

А за ней на скалистой, песчаной, серой земле,

За кормой отплывшего сейнера исчезает из вида

Угол Атлантики и Бискайи – Сен-Геноле.

Если б небу – где хочешь, (но не в этой пустыне),

Наземь вздумалось бы соскользнуть, скатиться,

Удержали б его на верхушках лесные

Атланты, колонны, кариатиды.

А на плоском – ветрам не забьёшь кляпа.