Me eumm esse

Как царство белого снега,

Моя душа холодна.

Какая странная нега

В мире холодного сна!

Как царство белого снега,

Моя душа холодна.

Проходят бледные тени,

Подобны чарам волхва,

Звучат и клятвы, и пени,

Любви и победы слова…

Проходят бледные тени,

Подобные чарам волхва.

А я всегда, неизменно,

Молюсь неземной красоте;

Я чужд тревогам вселенной,

Отдавшись холодной мечте.

Отдавшись мечте — неизменно

Я молюсь неземной красоте.

23 марта 1896

Юноша бледный со взором горящим,

Ныне даю я тебе три завета:

Первый прими: не живи настоящим,

Только грядущее — область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,

Сам же себя полюби беспредельно.

Третий храни: поклоняйся искусству,

Только ему, безраздумно, бесцельно.

Юноша бледный со взором смущенным!

Если ты примешь моих три завета,

Молча паду я бойцом побежденным,

Зная, что в мире оставлю поэта.

15 июля 1896

…и, покинув людей, я ушел в тишину,

Как мечта одинок, я мечтами живу,

Позабыв обаянья бесцельных надежд,

Я смотрю на мерцанья сочувственных звезд.

Есть великое счастье — познав, утаить;

Одному любоваться на грезы свои;

Безответно твердить откровений слова,

И в пустыне следить, как восходит звезда.

26 июня 1896

Я действительности нашей не вижу,

Я не знаю нашего века,

Родину я ненавижу, —

Я люблю идеал человека.

И в пространстве звенящие строки

Уплывают в даль и к былому;

Эти строки от жизни далеки,

Этих грез не поверю другому.

Но, когда настанут мгновенья,

Придут существа иные.

И для них мои откровенья

Прозвучат как песни родные.

8 июня 1896

Мучительный дар даровали мне боги,

Поставив меня на таинственной грани.

И вот я блуждаю в безумной тревоге,

И вот я томлюсь от больных ожиданий.

Нездешнего мира мне слышатся звуки,

Шаги эвменид и пророчества ламий…

Но тщетно с мольбой простираю я руки,

Невидимо стены стоят между нами.

Земля мне чужда, небеса недоступны,

Мечты навсегда, навсегда невозможны.

Мои упованья пред миром преступны,

Мои вдохновенья пред небом ничтожны!

25 октября 1895

Давно ушел я в мир, где думы,

Давно познал нездешний свет.

Мне странны красочные шумы,

Страстям — в душе ответа нет.

Могу я медлить миг мгновенный,

Но ввысь иду одной тропой.

Кто мне шепнул о жизни пленной?

— Моя звезда! я только твой.

25 января 1900

Есть древняя чистая ласка,

Прекрасней, чем буйная страсть:

Есть ласка святая, как сказка,

И есть в ней нездешняя власть.

Ее неземное значенье

Не тот на земле разгадал,

Кто, в дикой игре наслажденья,

Любовницы грудь целовал;

Не тот, кто за дымкой прозрачной

Ловил очарованный взгляд

И после в уста новобрачной

Вливал обольстительный яд.

Но кто уловил, хоть однажды,

Таинственный зов чистоты, —

Ничем не обманет он жажды

Своей озаренной мечты.

Он будет блуждать и томиться,

Искать отражений во мгле,

И прошлому свету молиться,

И жить неземным на земле.

Но в нашем вседневном тумане

Мечтам повторения — нет,

И только за гранью желаний

Мы встретим желанный ответ!

27 ноября 1895

Ты приняла мою книгу с улыбкой,

Бедную книгу мою…

Верь мне: давно я считаю ошибкой

Бедную книгу мою.

Нет! не читай этих вымыслов диких,

Ярких и странных картин:

Правду их образов, тайно великих,

Я прозреваю один.

О, этот ропот больных искушений,

Хохот и стоны менад!

То — к неземному земные ступени,

Взгляд — до разлуки — назад.

Вижу, из сумрака вышедши к свету,

Путь свой к лучам золотым;

Ты же на детскую долю не сетуй:

Детям их отблеск незрим!

Так! не читай этих вымыслов диких,

Брось эту книгу мою:

Правду страниц ее., тайно великих,

Я, покоряясь, таю.

15 июля 1896

Отреченного веселья

Озаренная печаль:

Это — ласковая келья,

Кропотливая медаль.

И, за гранью всех желаний,

Бледно-палевая даль:

Это — новых испытаний

Несказанная печаль.

17 марта 1896

Белая роза дышала на тонком стебле.

Девушка вензель чертила на зимнем стекле.

Голуби реяли смутно сквозь призрачный снег.

Грезы томили все утро предчувствием нег.

Девушка долго и долго ждала у окна.

Где-то за морем тогда расцветала весна.

Вечер настал, и земное утешилось сном.

Девушка плакала ночью в тиши, — но о ком?

Белая роза увяла без слез в эту ночь.

Голуби утром мелькнули — и кинулись прочь.

8 января 1896

С опущенным взором, в пелериночке белой,

Она мимо нас мелькнула несмело, —

С опущенным взором, в пелериночке белой.

Это было на улице, серой и пыльной,

Где деревья бульвара склонялись бессильно,

Это было на улице, серой и пыльной.

И только небо — всегда голубое —

Сияло, прекрасное, в строгом покое,

Одно лишь небо, всегда голубое!

Мы стояли с тобой молчаливо и смутно…