Мажор. Право на ошибку

Почти шесть лет назад…

Агата

— Платон, подожди! — я догоняю парня, когда он открывает дверь своей дорогой тачки.

— Ты что здесь делаешь? — резко поворачивается ко мне лицом, а я так же резко торможу, громко и часто дыша после марафона в пару километров.

Бежала, как угорелая, лишь бы успеть. Еще раз увидеть. Спросить.

Ведь он же объяснит мне, глупой, что это просто сплетни?

“Слышала, Платон завтра уезжает домой?”

“Жаль, я бы с ним еще разочек зажгла!”

“Какой же он красавчик!”

“Этого не может быть!”

Последнее — это мои мысли, о которых никто даже не догадывается. Глупые, наивные, но уж какие есть! Девчонки сплетничали на перемене, а я случайно мимо проходила. Платон — имя редкое, а его обладатель появился у нас в городе недавно. Бабушку любимую приехал проведать, тем самым вызвав фурор у всего женского населения нашего скромного района.

Включая и меня…

— Мы договорились встретиться… вечером…

— Вот вечером и приходи, — выдает парень с безразличием, а у меня сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Нет, не от быстрого бега, а от переживания — моя первая любовь сейчас закончится, толком не начавшись.

— Ты не рад меня видеть? — я настаиваю, хотя прекрасно понимаю, что зря.

Это правда, горькая и безжалостная. Парень злится и не скрывает этого, а значит, девчонки не соврали.

И меня, как я понимаю, посвящать в свои планы он даже не планировал…

— Слушай, что тебе от меня надо? — Платон захлопывает дверь автомобиля и делает шаг в мою сторону. — У меня дела, — разводит руками в разные стороны. — Срочные! — зачем-то громко добавляет, а лишь печально вздыхаю.

— Я мешаю?

— Мешаешь!

Как же я ненавижу свою жизнь — я всегда и всем мешаю. Даже поплакаться толком некому, у меня и подруг как таковых нет. Про мать промолчу — ей всю жизнь было “не до меня”.

Ненавижу свою школу… Ненавижу этот долбанный город…

Я себя тоже ненавижу!

А сейчас так и подавно кажусь себе жалкой, никчемной, брошенной…

— Зачем ты так…

— Посмотри на себя и на меня, — со злостью выдает мне парень прямо в лицо, а я мысленно усмехаюсь.

“Спасибо, хоть убогой не назвал!”

— Погуляли, развеялись, у нас разве что-то было? — приподнимает одну бровь вверх в ожидании ответа.

Это в моем понимании он — принц на белом коне, о котором девушки мечтают, начитавшись любовных романов. А в его я…

Здесь можно много и долго перечислять — взгляд парня говорит лучше любых слов.

— Зачем ты тогда со мной встречался? — я все же надеюсь, что Платон всё это говорит сгоряча, так как дела у человека. А я задерживаю, но ведь мне нужно знать эту чертову правду.

Какой бы горькой она не была…

— Скучно было, — парень пожимает плечами.

— Ты… уезжаешь? — в моих глазах появляются слезы, но я до победного пытаюсь с ними бороться. — А как же… мы?

— Разве я что-то тебе обещал? — парень приподнимает одну бровь вверх.

— Но я люблю тебя…

— Все любят бабки моего отца, — он усмехается со злостью, а мне становится обидно.

Я поверила! Решила стать для него единственной. Отдала свое сердце.

А он его разбил вдребезги.

— Не веришь? Ну и черт с тобой! Только знай, милый, — последнее слово произношу с издевкой. — Если хоть раз окажешься на моем пути, очень сильно об этом пожалеешь.

И я даже не подозревала в тот момент, насколько пророческими окажутся мои слова…

Месть…

Это круче, чем любовь.

Или все-таки нет?

Наши дни…

Агата

— Ты уволена, Черныш!

— В смысле?

На лице начальницы ни единой положительной эмоции, и, кажется, она не шутит. А я, наоборот, округляю глаза, так как злобная фурия скорее всего караулила именно меня. Даже порог агентства переступить не позволила — в нее бес вселился, что ли?

А может, магнитные бури так повлияли на женщину? Прямо разорвать меня готова, только я до сих пор не понимаю — за что?

— Сейчас тебе вынесут твои документы, расчет получишь на карту, и вуаля! — начальница делает круговые движения указательным пальцем в воздухе и ехидненько так кривится.

Ну, знаете ли, это уже перебор. Вот так, без объяснения, прямо на пороге — наша “любимая фурия” совсем страх потеряла? Придется напомнить, сколько бабла я принесла ее модельному агентству. Сколько контрактов отработала, ни разу не сославшись на усталость.

И тут на тебе, Агата, кушай и не обляпайся.

Со мной такой номер не пройдет — не на ту нарвалась!

— Вообще-то, вы нарушаете условия нашего контракта, — я все еще держу себя в руках, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипит, бурлит и вот-вот выплеснется наружу.

— Можешь подать на меня в суд! — усмехается Инесса Брониславовна мне прямо в лицо.

— А если подам? — провоцирую начальницу, так как ничего другого она мне не оставляет.

Ну, не истерику же здесь закатывать, в самом-то деле. Да и я вроде как девушка культурная, хоть и с периферии.

Почему, черт возьми, все, кто живет в областных центрах, считают нас лохушками?

“Безвкусица!”

“Фу, колхозница!”

“И эта в модели рвется…”