Маятник

. Маятник

Если кто-нибудь плавал на «Ракете» на большие расстояния, то, наверное, знает, как это нудно и утомительно. В самом начале путешествие захватывает своей новизной и романтикой. Каждый поворот реки таит в себе неожиданность нового открытия, а река завораживает своей силой и величавостью. Дальние берега манят неизвестностью, и всегда один почему-то красивее или ближе другого. Потом все надоедает и хочется спать. Блики солнечного света, отраженные от воды, прыгают по белому потолку, а пассажиры маются от безделья. На время пути в маленьком пространстве собирается самая разношерстная публика, имеющая только одно общее – конечный пункт. Одни успокаивают изнывающих от жары грудных детей, другим все время хочется в туалет, а третьи просиживают на корме и курят, одну за одной, сигареты. А есть и такие, кого вообще ничто не волнует. Они спят в своих креслах с закинутой головой и полуоткрытым ртом, в который вечно норовят залететь вездесущие мухи.

На дебаркадере, как всегда к полудню, толпился народ. Несколько баб, нагруженных сумками, да пара военных. Обычная картина для небольшой деревушки на берегу Амура.

Дед, старый моряк, с загорелыми и натруженными руками, в стареньком поношенном пиджаке и бесформенных штанах, похожих на галифе, возился со снастями и ворчал на изнывающих от ожидания «Ракеты» людей.

– Напрасно ждете, – ворчал себе под нос старик. – «Ракета» битком будет, и не возьмет никого. Даже причаливать не будет.

– Это как же не будет? – вспыхнули тетки. – Мы тута с утра стоим. Ей положено причаливать. А на чем еще добираться-то? Пусть только не возьмет.

– Жалобу напишите? Тута. – Старик посмотрел на реку, – вон хоть палкой по воде.

– Э-эх, юморист!

Все-таки тетки волновались всерьез:

– Ну, может, сходить будет кто?

– Кому ваша дыра нужна! Люди в города, по делам едут. Вы ведь тоже, поди, в город собрались?

Тетки молча вглядывались в слепящую до слез гладь реки.

– Говорю вам. По рации сообщили, местов нет. Коробочка полна.

– Это он нарочно, – тихо ворчали меж собой бабки. – Небось, в своей будке прячет кого, а потом подсадит.

Дед улыбался своими пожелтевшими, но все еще крепкими зубами.

– Скажите спасибо, что пустил вас на пристань. Не положено ведь.

– Это почему же? – взъелись бабки.

– А потому! Не положено. Читайте, если грамотные.

Глянув краем глаза вывеску, давно выцветшую на солнце, бабки притихли.

– Сам читай, если такой умный. А мы народ темный и грамоте не обучены.

Старик покачал головой.

– Вот тогда сидите и помалкивайте. Пустили вас, как людей, а они же и обвинять тебя в своих бедах.

Тетки все понимали, но нервы их потихоньку сдавали. Ко всем бедам назойливые слепни донимали, пытаясь укусить в незащищенные ноги. Вдруг народ оживился. Кто-то заметил на горизонте маленькую белую точку. Разрезая крыльями гребешки волн, по искрящейся глади реки летела «Ракета». Еще несколько минут ожидания, и всем станет ясно: есть места или нет.

Старик грустными глазами посмотрел на пассажиров и вздохнул:

– Все. Можете по домам. Держит курс по фарватеру. А то бы свернула.

– Ты давай-ка, флажком-то помаши, – засуетились бабки. – Может, ей нужно знать, есть пассажиры или нету.

Старик уже сжимал в костлявых пальцах белый флажок.

– Да знаю. Учить вздумали. Курицы нещипаные.

– Это кто нещипаный! Да ты сам петух, без гребня!

Дед оскалился и рассмеялся беззлобным, хриплым смехом. Подойдя к краю берега, он сделал отмашку флажком. Через несколько секунд «Ракета» поравнялась с пристанью и сбавила ход.

– Здорово, Степаныч, – прозвенел в рупоре голос капитана. – Сегодня никого взять не смогу. Иду перегруженным. Всё забито. Студентов на практику везу. Бывай.

Двигатели заурчали, и «Ракета», набирая скорость, стала быстро удаляться от берега.

– Бывай, – вздохнул дежурный по пристани, стараясь не смотреть на пассажиров.

Толпившиеся на барже бабки с грустными лицами начали собирать свои вещи.

–В другой раз приходите. Послезавтра. На буднях-то места всегда есть, -уже повеселевшим голосом сказал Степаныч, провожая взглядом удаляющуюся «Ракету».

– Да уж придем. Готовь самовар, пердун старый! – рассмеялись тетки и потянулись по узенькому трапику, соединявшему баржу с песчаным берегом.

– Ну, народ. Это не так, то не этак. Сами вы, – но увидев перед собой двух молодых офицеров, старик осекся на полуслове. – А вам, ребята, чего?

Молодые лейтенантики в смущении переглянулись:

– Мы с точки. А обратно не на чем доехать. Да и домой мы. Отпуск у нас. Так и так ехать надо. Может, батя, у тебя пересидим? Переночуем на палубе. Мы, если что, и по хозяйству можем помочь.

Старик в нерешительности вертел белым флажком, не зная, куда приложить свои длинные, привыкшие к пеньковым канатам и веслам руки:

– Так ведь не положено.

Однако ласковое «батя» сделало свое дело.

– А, ладно. Только на барже не курить и не распивать, – при этом старик сглотнул накатившую слюну.

– Да за компанию, отец. За здоровье-то. По стопочке, – просияли ребята.

– А, Степаныч?

Услышав свое отчество, и не уразумев, откуда оно им известно, дед махнул рукой: