Цель – Мавзолей и далее… Из морока постмодернизма в окопы Донбаса

«Интересно, – подумал Максим, – как оказалась эта картина в таком месте? Обычно в номерах старых отелей висят примитивные пейзажи, в новых – сюрреалистическая бессмыслица… А здесь, в люксе «Савоя» – «Ледовое побоище».

Пытаясь согнать хмель, Максим внимательно рассматривал картину. На переднем плане были изображены русские ратники: разного возраста, от старца до юнца, по-разному вооруженные и одетые, они в напряжении ждут удара несущейся прямо на них громады закованных в броню конных крестоносцев. Между русским войском и рыцарями осталась полоска льда метров в пятьдесят, уже можно различить кресты на белых одеяниях и рога на отдельных ведрах-шлемах. Армада крестоносцев заслонила собой весь горизонт. Через какое-то мгновение под серым, сырым весенним небом произойдет столкновение. Ратники в колоссальном напряжении, затаив дыхание, его ждут. Ждет и Александр Невский. Молодой полководец сидит на коне под хоругвью с изображением Пресвятой Богородицы. Весенний ветер волной развевает полотно с чудесным ликом и дышит сырым холодом в остекленевшие глаза воинов.

«Да… сильная картина… хорошо передано напряжение. Передние ряды однозначно смертники, но лучше умереть так, в бою, чем дряхлым, больным стариком на затхлой постели», – размышлял Максим. Услышав за спиной скрип двери, он оглянулся на девушку.

Она как раз вышла из ванной комнаты, где восстановила утраченный макияж и оделась. Максим еще раз оценил ее редкую красоту, а также платье, которое поначалу толком и не разглядел: черное по колено из шерстяной ткани классического кроя и вместе с тем очень кокетливое. Основной шарм этого платья открывался сзади: покрытая черно-серыми куртуазными узорами прозрачная материя изящно обнажала спину и таила в себе что-то очень притягательное и женственное. Стройные ноги девушки обтягивали плотные черные колготы, маленькая ножка была обута в черные изящные замшевые ботильоны.

В руках она держала большую смоляного цвета сумку известной дорогой марки. Максим между тем был еще в белых махровых гостиничных халате и тапках. Короткостриженый, коренастый, он принадлежал к тому типу ухоженных, следящих за собой мужчин, чей возраст не просто определить, то ли им тридцать лет, а то ли, при ближайшем рассмотрении, и все сорок.

– А ты рано собралась, – сказал Максим, – я еще хочу выпить!

– Как скажешь, мой повелитель! – ответила девушка, хорошо зная силу своих кошачьих зеленых окуляров, она томно и вместе с тем с иронией посмотрела на Максима, – желаешь выпить? Выпьем!

– С чувством юмора у тебя все в порядке! – сказал Максим. – Однако, новый менеджер меня надул. Говорил, что в теме ты недавно, а я вижу матёрого профессионала, коварную соблазнительницу и куртизанку!

– Да… да, дорогой, обзови меня еще, можешь даже отхлестать! – как бы игриво, но совершенно холодно и на автомате ответила девушка. Она привычным резким движением подтянула хомут на конце своей черной, чрезвычайно толстой косы, тем самым проверив ее на прочность, и походкой танцовщицы подошла к Максиму.

– У тебя хорошие волосы, – сказал он. Ответом на это была легкая, слегка насмешливая полуулыбка.

«Да, она привыкла играть поклонением мужчин! – подумал Максим. – Несмотря на маленький рост, она очень эффектна и интересна… красива!.. Овальное лицо, прямой точеный нос, свои – крупные, чувственные, соблазнительные губы. Белая фарфоровая кожа. А главное, глаза – зеленые и холодные! Если в такую влюбиться – смерть! Она проглотит тебя целиком и не один микрон жалости не шелохнется в ее душе большой белой акулы. Она овладеет твоим сознанием, захватит и свяжет, превратит в игрушку и вещь. Ты будешь принадлежать ее улыбке, взгляду и задыхаться под игом ее внешности. Но сколько я видел таких стриптизёрш, проституток. Ты любуешься красотой, а их мысли заняты расчетами, подсчетами денег».

Максим достал еще одну бутылку привезенного им красного сухого вина, некоторое время возился с пробкой, наконец, открыл. Они присели за столик.

– За что выпьем? – спросил Максим. – Только не надо пустой казёнщины, дежурных фраз, хочу услышать от тебя живое слово!

Девушка ему нравилась. Давно такого не было!

Максиму хотелось ее разговорить.

– А вот это, к сожалению, не по моей части, – ответила она. – Я всегда была скупа на произнесение тостов, поздравлений и проявление прочих эмоций.

Максим разглядывал собеседницу: «Чувствуется характер у этой куклы ой-ой-ой». Максим налил два бокала.