Матрона Московская

Никому из живущих ныне, никому из живших до нас и никому из тех, кто будет жить после, не дано было увидеть, каким был промысел и как мир был сотворен в начале. Человеческие фантазии, догадки и доктрины призваны не столько успокоить пытливый ум, сколько его запутать, загнав мысли о вселенной, окружающем мире и самом человеке в приемлемый для сознания лабиринт, выхода из которого нет и быть не может. Так разум человека превращают, или же он сам охотно становится частью системы, одним из множества взаимосвязанных зависимых элементов, которые, цепляясь, противоборствуя или даже уничтожая друг друга, льют воду на одну мельницу.

Год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием искушённое новыми знаниями, развращенное опытом, с искореженными эмоциями и вывернутыми наизнанку чувствами человечество возводит одну и ту же нежизнеспособную Вавилонскую башню.

Покорствуя или бунтуя, защищая или ниспровергая догмы, жертвуя всем ради придуманного будущего или всеми силами цепляясь за идеализированное прошлое, каждый человек в этой системе координат по прежнему остаётся бессловесным заложником и покорным слугой зла, который даже своим бездействием работает не покладая рук над Вавилонскими вратами, основанием которых служит тьма над бездною и дорога в ад…

Невероятно страшен и беспросветен путь человеческий до Рождества Христова, в котором человек был не зверем, а существом худшим зверя, потому что был движем не вкусившими крови инстинктами, а пристрастившимся ко злу рассудком.

Древний мир, с его беспощадными идолами и разнузданными вакханалиями, с одержимым преклонением перед силой, похотью и смертью, с его помпезными царствами, где правит рациональная безжалостность, так формулирует идею человеческого счастья: «Лучшая доля — на свет не родиться, если ж родился — скорей умереть…»

Человек до Христа был не только в рабстве внешнем, по принуждению своих владык и хозяев: он и в душе, и в мыслях был прокажен рабством.

Как бактерии лепры проникая в кровь поражают иммунитет, разрастаются в гранулемы до тех пор, пока человек не сгниёт заживо, так и чревоугодие, похоть, алчность, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордость пожирают существо изнутри, производя физическую несвободу и духовную смерть.

Среди безнадежности и отчаянья, в мире, где зло и ложь почитаются за добро и благо, где человек рождается на свет только для того, чтобы его употребили на пользу или потеху себе сильные мира сего, вдруг раздаётся негромкий голос бывших галилейских рыбаков, а ныне апостолов Иисуса Христа:

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его…

Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились…»

Минуло две тысячи лет, а евангельские слова по–прежнему проникают и переворачивают души, без прикрас показывая каждому его нутро. Не спрятаться от них ни за циничным рассудком, ни за сожженной совестью, потому что Слово, которое было в начале и будет в конце, настигнет в свой черед каждого, исчислит, взвесит и поступит по Своему усмотрению. И по прежнему звучат всё те же вопросы, что две тысячи лет назад задавали люди бесхитростным галилейским рыбакам, ставшим святыми апостолами:

— Мир станет лучше?

Нет, он будет хуже, чем прежде, потому что идет князь мира сего, который со Спасителем не имеет ничего общего.

— Быть может с воскресением Христовым род человеческий отвернется от зла?

Нет, люди станут куда изобретательнее во лжи, искуснее в пороках и ожесточеннее в делах.

— Возможно, в кругу семьи обретёт человек своё счастье?

Нет, потому что настают времена великого разделения, когда брат предаст брата на смерть, когда отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей; и восстанут дети на родителей, и умертвят их.

— В чем жизнь и надежда наша?

Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле. Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей. И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он.