Мать-одиночка, или (не)ходите, девки, замуж!

– Дети – это папа. Папа – это дети. Вы пока знакомьтесь, а я, пожалуй, пойду.

И я пошла. Правда недалеко и ненадолго, потому что тут же была остановлена бдительным Сашкой.

– Щербакова, стоять! Я с твоими детьми один не останусь. Это всего лишь репетиция, или что?

Я в досаде покачала головой и погрозила Сашке кулаком. Репетиция…

Между прочим, когда дело дойдет до реального знакомства с новоявленным папашей я вряд ли так рискну свалить в туман.

Сашка – мой друг, и он всё время учит меня жизни. Лучше бы помог материально, в самом деле.

– Мог бы и дать мне отдохнуть пару часов… – заныла я, умоляюще сложив ручки домиком.

– Ты, Щербакова, не наглей! Хитрая какая, ишь ты… Ты за них хотя бы пособия получаешь, а я за что страдать должен?

– Дурак ты, Сашка! Давай заново репетировать. Типа ты мой новый будущий муж, и вот ты такой заходишь, а я такая стою тут и…

– И кто так детей с новым папой знакомит? А вдруг он им не понравится? Или, что еще хуже, они ему? А? Об этом ты подумала, звезда моя?

Ну подумала…подумала, чего уж тут. Но я ведь и правда не представляю как такую ораву с женихом знакомить. Он же в обморок упадет, как их увидит.

Я всех своих ухажеров всегда сразу предупреждаю, еще на этапе знакомства, что, мол, детей у меня не один и не два. И, чего уж греха таить, даже не три. Обернуться не успеваю, как они исчезают, будто призраки в туманной дымке.

Так вот, исходя из собственного печального опыта, последнего я решила сразу не пугать, ибо, как сказано в настольной энциклопедии каждой уважающей себя матери-одиночки – «Не спугни, Христа ради! Пусть он попривыкнет к тебе, приласкается. А потом уже поздно будет деру давать, ибо влюбится до потери пульса. Тогда и бери его тепленьким и сразу в ЗАГС, да без промедленья, одиночеству подобному!»

Конечно, про папу это шутка была. Никто не скажет сразу «папа – это дети» и наоборот. Итак стресс может приключиться, какие уж тут распределения родительских ролей. Тут бы просто удержать в квартире до полного привыкания ко мне, детям, животным и окружающей обстановке.

В общем подготовилась я вроде на совесть, но все равно было боязно. Жених мой – человек простой. Простой бизнесмен средней руки и большого ума. Надеюсь, что и сердце у него тоже большое и доброе.

И вот этот момент настал. Дети – Булочка, Мишка, Аришка и Ксения заняли свои позиции в ожидании, и даже пискнуть боялись.

Раздался звонок в дверь, я, нарядная и веселая (ну конечно) отправилась открывать. На пороге стоял он, Виталий Абрамов, и протягивал мне огроменную охапку роз. Я ахнула, посторонилась, пропуская его внутрь и закрыла за ним дверь. На замок и щеколду, чтобы надежней.

Обернулась, чувствуя, как в воздухе запахло напряжением и стрессом, и тут же услышала до боли знакомый вопрос:

– Это кто?

– Дети.

– Вижу, что дети. Твои?

– Да.

– Все?

– Все…

– Я сейчас вернусь. Открой, пожалуйста, дверь. Кажется, я кое-что забыл…

Виталий почти бегом достиг двери, не глядя на меня открыл замки, рывком дёрнул ручку и был таков. Только пятки засверкали в лестничных пролетах. Я держалась до последнего, обещая себе не рыдать, но в конце концов не выдержала и перегнувшись через перила выкрикнула:

– Трус!

Примерно месяц назад

***

Я с трудом спустилась по ступенькам электрички. Вернее не спустилась, а меня стянули вниз многочисленные и тяжеленные баулы. Огляделась по сторонам – никого, кто мог бы встретить и помочь. Поставила сумки, чемодан, рюкзак и Булочку на землю и, наконец, выдохнула.

Впрочем, я прекрасно знала, что выдыхать-то как раз еще рано – нужно еще как-то уследить за остальными детьми и желательно всех, без исключений и боевых потерь, доставить до дома. До моего старого нового дома.

Мишка протянул мне пухлую руку, и его я спустила первым. За Мишкой сама вылезла Ксения и следом Аришка. Последними в коробке спустили хомяка и кота. Естественно, переноски у них были разные, иначе спускали бы одного хомяка за неимением кота в живой природе. Да, у моих питомцев интересные внутрисемейные отношения, и я еще об этом расскажу, но немножко попозже.

– Мам, – заныла Ариша, – Я есть хочу-у-у!

– И я!

– И я!

– Я…я тоже хотю!!!

Прохожие оборачивались на сумасшедший гвалт, стоящий на перроне, кто сочувственно, а кто со злорадной усмешкой (вот мол, нарожала), к которой я все никак не могу привыкнуть вот уже который год, и шли себе дальше мимо. Не удержавшись, я показала язык одной противной старушке, которая зачем-то тыкала своей тростью моих животин, приводя несчастного кота в дикий ужас.

– Разложились, как цыгане, приличным людям пройти негде! – погрозила она тростью в небо, видимо, обращаясь к мирозданию.

И мироздание ее услышало. В моём, естественно, лице.

Я, кроме языка, пообещала старушке, что прокляну весь ее род до седьмого колена и та, крестясь и охая, поспешила скрыться с глаз долой, из сердца вон. Вот и правильно. Вот и славно.