Мастер карнавала

Ежегодный карнавал в Кёльне проводится в соответствии с традицией, берущей свое начало со времен основания города римлянами. Возможно, история его происхождения связана с языческим прошлым кельтов, живших на этой территории до прихода германских племен и римских завоевателей.

Во время карнавала[1] строгий немецкий порядок уступает место веселому хаосу и безудержной свободе в проявлении чувств, без оглядки на всякого рода предрассудки и условности, за которым, однако, следует воздержание Великого поста. Это дни, недели, месяцы, когда мир встает с ног на голову, когда каждый может на несколько часов принять какой-то другой образ.

Функции церемониймейстера карнавала выполняет Его Величество Сумасбродство. У Принца Карнавала имеется свой телохранитель.

Немецкое слово Karneval происходит от латинского Came Vale, что означает «прощай, мясо».

Все, наверное, посходили с ума! Куда ни брось взгляд, везде царит массовое помешательство. Продираясь сквозь обезумевшую толпу, она постоянно озиралась, безуспешно пытаясь увидеть тех, кто еще оставался в здравом уме, и найти среди них защиту. Оглушительный грохот музыки наполнял ночь какой-то лихорадочной, жутковатой веселостью. Толпа становилась все плотнее. Новые лица, но тоже явно свихнувшихся субъектов. Она протискивалась сквозь них, стараясь оказаться как можно дальше от шпилей кафедрального собора, доминирующих над ночным городом, охваченным карнавальным безумием, как можно дальше от клоуна.

Она бросилась вниз по ступенькам и споткнулась, однако, не задерживаясь, продолжила свой бег — мимо вокзала, через площадь, дальше и дальше. А вокруг все те же кричащие и ухмыляющиеся лики потерявших голову.

Ее вынесло на ряженых, сгруппировавшихся возле стойки, где продавали жареную колбасу с пряным соусом и пиво. Персонаж, изображавший бывшего канцлера Германии Гельмута Коля, облаченный в подгузник, набитый немецкими марками, смеялся и перешучивался с тремя «Элвисами Пресли». Средневековый рыцарь пытался подкрепиться гамбургером, для чего каждый раз поднимал забрало, постоянно соскальзывавшее вниз. Были тут и «динозавр», и «ковбой», и «Людовик XIV». Клоуна не было.

Она оглянулась, бросив взгляд на тех, кто оказался у нее за спиной. Клоуна не видно. Один из «Элвисов» у стойки обратил на нее внимание и двинулся навстречу, широко разведя руки. Он обнял ее за талию, шепча какую-то непристойность, однако, получив от нее весьма энергичный отпор, налетел на «динозавра».

— Вы все спятили! — закричала она. — Все до единого!

Те засмеялись. Она рванулась вперед, забираясь все дальше в незнакомую часть города. Людей здесь было меньше. Казалось, что сужавшиеся улицы сами подсказывали путь. Наконец она оказалась одна на узкой, мощенной булыжником мостовой, зажатой между высокими четырехэтажными домами с темными окнами. Забившись в тень, она попыталась отдышаться. Из центра города, оставшегося позади, по-прежнему доносилась громкая и надсадно задорная музыка, сквозь нее прорывались хриплые возгласы, видимо, совсем потерявших рассудок людей. Она прислушалась, стараясь разобрать сквозь эту какофонию шаги преследователя. Ничего! Она притаилась в тени, чувствуя, что прочность массивного каменного строения у нее за спиной придает ей уверенности.

Клоуна все так же не было видно. Наконец-то он остался в ночных детских кошмарах! Ей удалось!