Мастер Хаос

Хорошо, когда хотя бы одна человеческая мечта рано или поздно сбывается. А вот если сбываются сразу две, три мечты, то это может оказаться даже очень и очень плохо. Случай с одиноким господином Безобразовым, скорбная весть о полном исчезновении которого докатилась до Москвы незадолго до начала Третьей мировой войны, является наглядным подтверждением этой тривиальной истины.

А ведь начиналось все так хорошо, так хорошо…

1.1. Господин Безобразов, этот стареющий российский подданный, родившийся сразу же после прошлой (Второй) мировой войны в городе К., стоящем на великой сибирской реке Е., впадающей в Ледовитый океан, до 7-го класса средней школы был круглым отличником, далее стал получать четверки, тройки, двойки и единицы, пить водку и курить. После чего поступил в Московский геологоразведочный институт им. С. Орджоникидзе на отделение разведки урановых месторождений, но по специальности практически не работал, счастливо избежав распределения в те потаенные военизированные места Империи, где молодым специалистам платили тогда кучу денег за секретность и грядущую потерю здоровья, связанную с обвальной глобализацией научно-технического прогресса, хаотические результаты которого многократно превзошли самые смелые ожидания…

1.2. Эта нижеприведенная быль приключилась в самом начале конца перестройки, когда россияне и другие советские люди еще не расползлись по всему миру, как раки из произведений писателя Гоголя, и их поэтому все охотно приглашали, чтобы послушать всякие эти взволнованные свидетельства о том, как ветер перемен выдувает вонь и озонирует воздух в огромном треснувшем железобетонном лагерном бараке под названием СССР.

Не был исключением и я. Отпущенный еле тлевшей тогда советской властью на временную побывку в Германию, я был немедленно приглашен лично бундесканцлером ФРГ Гельмутом Колем на съезд его реакционной правящей партии CDU, известной у меня на родине под названием ХДС. Съезд вследствие все тех же перемен должен был состояться не в каком-нибудь там пивном Mюнхене или воздушном Кельне, а на новых немецких землях, в бывшем гэдээровском городе Франкфурт-на-Одере, расположенном непосредственно на границе Германии и Польши.

Где мне и предстояло сделать длинный доклад все о том же. Кроме того , мне предлагалось поучаствовать в дискуссии с красавицей-антисоветчицей Ангелой Меркель, которая в дальнейшем занимала какой-то важный пост в правительстве, а чем занимается сейчас, когда Коля заменили на социалиста, я решительно не знаю.

Поселенный в гэдээровской гостинице, которая своим облезлым видом, текущими в никуда унитазами, некогда проблеванными, но химическим вычищенными «паласами» живо напомнила мне аналогичную восьмиэтажную гостиницу в бывшем городе Калинин (Тверь), я весь вечер готовился к докладу – волновался, курил, писал тезисы, а наутро вышел прогуляться, чтобы понять, где я все-таки нахожусь.

Пройдя по пустым рассветным улочкам древнего города, сильно пострадавшего во время прошлой (Второй) мировой войны, и обнаружив, что именно здесь, оказывается, родился и жил знаменитый драматург Клейст (о чем свидетельствовала мемориальная доска), я вдруг понял, что уже стою на границе: широкий мост через Одер манил меня прогуляться пешком в Польшу, что я немедленно и сделал, вовсе не задумываясь о последствиях своего легкомысленного поступка.

Было, повторяю, раннее утро. Немецкий солдат мною совершенно не заинтересовался, скрытый в будке с немецким нарисованным орлом, и вот я уже и в Польше, где на славянской окраине моста сидел небритый и, очевидно, польский гражданин, сходу предложивший мне купить у него по спекулятивной цене выцветший блок сигарет «Мальборо», от чего я, естественно, отказался и тут же зашагал обратно в Германию.

Однако на самой середине моста (тут начинаются странности) отчего-то остановился, почему-то вынул свою «краснокожую паспортину» с золотым тиснением «СССР» и зачем-то принялся все это внимательно разглядывать.

Все дальнейшее помню, как сейчас! Вот этот бетонный мост, где всякая дрянь, состоящая из прутьев, досок, автомобильных шин и песка намыла маленький островок вокруг мостового центрального «быка»… вот ветер веет, воет и свистит вокруг меня и подо мной, вдоль широкой мутной белесой слепящей польско-немецкой реки… вот восходит солнце, резче становятся тени, колеблется рябь, и я держу в руках свой паспорт, основной документ гражданина СССР, страны, которой больше нет.