Машина «ПТ-10»

Толя спешил домой.

Сегодня из дальнего рейса возвращался отец, а он не такой человек, чтобы приехать к сыну с пустыми руками. Перед отъездом был разговор и Толя откровенно сказал, что ему очень хотелось бы иметь бензиновый моторчик для авиамодели.

— Вот как! Разве бывают и такие? — удивился Мирон Васильевич.

— Очень даже бывают! — горячо подтвердил Толя.

Он сам видел такой моторчик. Было это ещё в то время, когда Толя ходил на детскую техническую станцию. С яркокрасным пропеллером с медным бачком для горючего, крохотным цилиндриком величиной с наперсток, он был выставлен в большой стеклянной витрине, где стояли лучшие модели последних лет. Как войдёшь в комнату авиамоделистов, так сразу и видишь моторчик: смотри, сколько хочешь.

— Не обещаю! — сказал отец. — Должно быть, редкостная вещь.

Теперь Толя спешил домой. Интересно, привёз ему отец моторчик? И если не привёз, то с какой игрушкой он приехал?

В прошлый раз это был жироскоп. Не настоящий, как на самолётах, а игрушечный, но действовал он совсем как настоящий. Толя раскручивал колесико жироскопа, ставил его ножкой на протянутую между двух стульев бечёвку, и жироскоп стоял на ней, как приклеенный. А второй фокус был ещё лучше: заведённый жироскоп вставлялся в картонную коробку, и коробку можно было поставить уголком на кончик пальца. Она не падала, только немного покачивалась и сильно гудела. Интересная игрушка!

Чтобы бежать было веселее, Толя на ходу играл в водителя автомашины. Он сам придумал эту игру: левая рука изображала «газ», правая — «скорости».

Для игры надо было левую руку сжать в кулак и оттопырить большой палец. Это значило, что газ не подаётся и мотор не работает. При немножко пригнутом пальце начиналась подача газа в мотор и он делал первые обороты. Плотно прижатый к кулаку палец обозначал, что дан полный газ и надо бежать со всех ног.

Правая рука, «скорости», действовала в это время так: в плотно сжатом кулаке оттопыривался мизинец, и это значило, что включена первая скорость, самая медленная, и надо двигаться шагом. Убирался мизинец, выставлялся безымянный — получалась вторая скорость, и надо было итти скорым шагом. Оттопыренный средний палец обозначал третью скорость — лёгкую рысь, указательный — четвёртую скорость и полный бег, а поднятый большой палец — заднюю скорость и тогда надо было пятиться назад.

Теперь Толя двигался на третьей скорости — с полусогнутым большим пальнем на левой руке и оттопыренным средним на правой. Самая подходящая скорость для такого случая: он появится дома как раз к приезду отца.

Было душно. Асфальт размяк и прогибался под подошвами ботинок, как сырая глина, и сильно пахнул смолой. Толя бежал по проспекту Сталина. Проспект был самой молодой улицей во всём заводском посёлке. Его только недавно начали строить, и по обе стороны асфальтированной мостовой стояло всего десятка три домов. Но зато какие это были дома! Высоченные, в четыре и пять этажей, с балконами, со всякими украшениями, с зеркальными, ярко блестевшими табличками — номерами подъездов и квартир.

Однажды Толю разобрало любопытство, и он взобрался на старую бочку из-под цемента, чтоб посмотреть, в самом ли деле таблички сделаны из зеркала или только кажутся такими. Зеркало оказалось настоящим: в букве «Д» Толя увидел свой лоб и кусочек желтоватой, точно соломенной брови, в букве «О» — серый глаз с чёрным зрачком, а в букве «М» — широкий приплюснутый нос.

Больше рассмотреть ничего не удалось, потому что стоявший на другом крыльце мальчишка громко, на всю улицу, закричал Толе:

— Что ты там делаешь?

— Не бойся, не возьму я вашу вывеску! Нужна она мне! — сердито отозвался Толя и спрыгнул с бочки.

Ему показалось, что он знает этого мальчишку. Его, кажется, зовут Павликом. Толя его изредка встречал в школе, он учился в шестом классе и всегда был одет очень аккуратно, в нарядный новенький костюмчик — форменную курточку, брюки на выпуск, жёлтые ботинки. А Толе нравились просторные лыжные костюмы и спортивные ботинки, похожие на бутцы. Павлик не носился, как угорелый, во время перемен, всегда серьёзничал…

Дома на проспекте строились быстро. Почти каждый месяц на улице снимали длинный досчатый забор и за ним оказывался вновь отстроенный дом. От него ещё издали пахло свежей краской, известью. Рабочие убирали мусор, выравнивали площадку, засыпали её битым кирпичом и заливали густой чёрной массой, которую потом выравнивали тяжёлым катком. Получалась хорошая асфальтированная площадка, точно нарочно-устроенная для того, чтобы на ней ездить на самокатах.