Маскарад (ЛП)

Билли Блэк

— Чертовы дети, — ругаюсь, зарываясь головой под подушку, но раздражающий звонок в дверь по-прежнему нещадно трезвонит. У меня появляется настолько сильное желание выйти за дверь и придушить их, что я начинаю скрежетать зубами.

Рывком вытаскиваю голову из-под подушки и хмурюсь. Минуточку. Я больше не живу в ужасном районе Килбурн, и здесь нет никаких хулиганящих детей, которые способны раздражать людей по воскресеньям. Также у меня нет больше долгов, поэтому это не может быть коллектор, который собирает их, и потом эти ленивые засранцы не будут работать по воскресеньям.

Я встаю с постели, шлепаю босиком к входной двери и с любопытством смотрю в дверной глазок.

Вау!

Я торопливо отскакиваю, прижимая руку к животу. За дверью находится гораздо хуже, чем любой сборщик долгов. Намного гораздо хуже. Звонок снова звонит, звук дребезжащий и громкий... и настойчивый. Он явно никуда не уйдет. Я поворачиваю голову и смотрю на себя в зеркало, висящее на стене. Мои волосы представляют из себя торчащий в разные стороны ежик. Я пытаюсь пальцами как-то привести в порядок это непослушное безобразие, но оно не улучшается. Звонок опять звонит. Ох, ладно все к черту! Это неважно, мне плевать, все равно. Я делаю глубокий вдох, принимаю раздраженное выражение лица и распахиваю дверь.

Кор... посмотрите на это. Черная обтягивающая футболка не скрывает накаченные мышцы, он заполняет своим размером чуть ли не весь коридор, как Невероятный Халк, только блондин, и ему еще не хватает спасенного маленького котенка, прижатого к груди в это воскресенье. Блин этот мужик сущий ад. Как кто-то может так хорошо выглядеть в такое ранее время воскресным утром?

Он спокойно убирает палец от моего звонка, улыбается суровой привлекательной улыбкой, прежде чем опускает взгляд, наполненный похотью и сексуальностью, проходясь вниз по моему телу. Я чувствую, словно на меня выливается растопленный шоколад, и мне самой хочется себя облизать. Соберись сейчас же.

— Что ты хочешь? — требую я агрессивно ответа.

— Трахать тебя до потери сознания.

Мне не удается сдержать вздох, который вырывается изо рта. Наглость этого мужчины просто поражает. Прошлой ночью он беззастенчиво представил меня своей любовнице, а этим утром он стоит в дверном проеме, желая потрахаться! Я чувствую ярость, поднимающуюся у меня по венам.

— Хрен тебе, лживый скунс, — говорю я так, как сказал бы Али, держащий внизу кондитерский магазин, и делаю соответствующее лицо. — Отвали, я не хочу трахаться с тобой до потери сознания, — ну и что, что я лгу. Я киваю и быстро пытаюсь захлопнуть дверь перед его вальяжно улыбающейся, самодовольной физиономией. С молниеносной скоростью он упирается в дверь рукой и решительно толкает ее, освобождая себе путь. Я чувствую мимолетный аромат, исходящий от его тела, словно только что после душа. Вероятно, смывал ее запах, думаю я расстроенно. Я не собираюсь бороться за дверь с таким самцом, бессмысленно показывать свою силу. Я думаю уничтожить его своим злостным остроумием.

Внутри моих апартаментов, он кажется таким же неуместным, как слон в посудной лавке.

— Было бы вежливо с твоей стороны предложить мне чаю, — говорит он, выгибая одну светлую бровь.

Я демонстративно скрещиваю руки на груди.

— На самом деле я не ощущаю себя вежливой в данный момент.

Он расцветает жемчужно-белым оскалом, похожим на волчий. Парень-ходячая секс-бомба. — Отлично, — подытоживает он. — Мы можем быть невежливыми вместе.

Остроты — это мое достоинство.

— Не заставляй меня компостировать твое лицо.

— Ты была лучшей любовницей, которая у меня когда-либо была.

Мои глаза расширяются, и всплеск удовольствия, которое я испытываю от его слов раздражает. Я притворяюсь, что мне все равно и сухо смеюсь.

— Это должно быть что-то вроде комплимента?

— Да, и чертовски хороший.

Прежде чем двинуться дальше, позвольте мне сначала сказать, что этот мужчина хорош в постели. Нет, не в том смысле, что просто хорош, а он действительно, реально, на самом деле хорош. Похожий, ну, словно он не из этого мира, вот, как хорош. Он развел мне ноги и начал делать свою работу нежно, почучуть с точностью, как швейцарский часовщик до тех пор, пока я чуть не упала в обморок от удовольствия. Поверьте мне, я эксперт в исполнении кунилингуса, поскольку большую часть своей жизни была лесбиянкой.

— Но, ты был худшим, кого я когда-либо имела, — лгу я.

Он безобидно весело смеется.

— Время реабилитироваться.

— Не смей черт побери подходить ко мне, — предупреждаю я, понимая мгновенно, что нахожусь в опасной близости с ним и в моем голосе слышится отчаяние.