Маршрутка тронулась. Часть 1

В деревне Гадюкино – дожди. Ничего не изменилось, хотя, с какого периода времени смотреть.

Уездный помещик Гадюкин, в своё время, выиграл как-то в карты целую деревянную мельницу, которую по брёвнышкам перевезли в поместье. Дело завертелось. Подводы не успевали возить зерно, поэтому пришлось строить железную дорогу. В город везли муку, из города – уголь и товары. В поместье Гадюкина пробиралась цивилизация, но законодательная власть оставалась на месте. Помещик Гадюкин лично творил суд. Виновных он по-своему жалел и на каторгу не отправлял. Крестьян, милостью своей, порол, прочим же сословиям за кражи и растраты лично выписывал в морду, до тех пор, пока убыток не возместится. Убийств и прочих непотребств в поместье не творилось. В общем, жили дружно и славно. Гадюкин на жалованье не скупился.

После революции Гадюкин, хлопнувши четверть Ерофеевки, выплатив оставшееся жалованье, сунув в морду кому положено, убыл в неизвестном направлении. Новая власть переименовала поместье в колхоз имени какого-то съезда партии. Особо умных расстреляла на месте, шибко богатых отправило куда надо. Народ часто вспоминал милосердного помещика Гадюкина.

Шли времена.

С началом перестройки, очередная власть приватизировала чудом уцелевшую мельницу, разграбила уникальное оборудование и обанкротила. Колхоз имени какого-то съезда партии переименовали в деревню Гадюкино. Утёрши уставший, потный лоб всемогущей рукой, власть покинула деревню. И на том ей спасибо.

Всегда трудолюбивые гадюкинцы выживали как могли. Первым делом разобрали ненужную теперь железную дорогу и сдали на вторчермет. Худо – бедно, каждый завёл своё хозяйство. В город возили на рынок кто яблоки, кто картошку, на том и выживали.

Удивительно споро было поставлено на ноги частное дело у Трофимушки – придурка. Раскушав как-то городских беляшей, тот насобачился жарить их в деревне и оптом сдавать их в городскую чебуречную. Сдавал придурок беляши за пол-цены, но всё равно был в прибыли. Секрет предпринимателя раскрылся быстро. В деревне катастрофически пропадали кошки и собаки. Когда же Трофимушку – придурка словили за кражей лука с чужого огорода, терпению селян пришёл конец. Памяти помещика Гадюкина, Трофимушке выписали хорошенько в морду, конюх Иван Захарыч основательно добавил Трофимушке ума плетьми. В кузницу же, к Иннокентию Яковлевичу, для продолжения воспитательных мероприятий, решили Трофимушку не вести. В деревне знали, что конюх с кузнецом особо не ладили (об этом после, если не забудем), мерились меж собою силушкой и прочим, кузнец мог и перестараться, а мог и простить щелбаном. Решили не рисковать.

В общем, мягко и душевно уговорили Трофимушку убираться из деревни. Тот быстро проникся просьбам селян, убрался в город и стал заведующим какого-то городского ресторана. Неисповедимы пути Господни!

К сожалению, в месте с Трофимушкой – дурачком, в город потянулась и молодёжь на заработки. Выращивать свой, натуральный продукт стало не выгодно. Привезённые невесть от куда овощи и фрукты, таковыми являлись только внешне, но стоили на порядок дешевле. Когда в город завезли мясо, неизвестно из чего сделанное, гадюкинцы совсем приуныли.

Лучше всех дела шли у Прасковьи Федотовны, прозванной Гадючихой. Об этой старухе было известно только то, что она не сидела, а почему и за что она не сидела было непонятно. Несмотря на это, самогон бабки Гадючихи пользовался спросом, его ценили. Не раз добрые люди докладывали на Гадючиху участковому. Та не раз платила штрафы за самогоноварение.

Дело наладилось, когда в понедельник очередной раз пришёл участковый и решил опять выписать бабке штраф. Гадючиха сунула в нос участковому фигу и вынула из стола бумагу об открытии Гадючихой частного предпринимательства, а также патент на производство алкогольной продукции с гербовой печатью. Участковый был озадачен, дармовая выпивка накрывалась медным тазом. Но и это было не всё. Гадючиха напомнила участковому, что тот – сукин сын, и, что он давно висит у Гадючихи на карандаше, как матёрый должник. Пить суррогат, который продавали в магазинах, под видом водки, участковый не хотел, тем более не хотел лично повышать самый низкий по району официальный уровень продажи алкоголя. Как никак, а это премия в квартал. Скрипнув зубами, участковый заплатил часть долга (сумма-то накопилась немаленькая!), предложил Гадючихе возить её в город по её личным нуждам на своей машине. Та согласилась, так как рейсовый автобус в деревню Гадюкино давно уже не ходил.

Торговля элитной «Гадюкинская самогонка» с размахом налаживалась в городе. Гадючиха не успевала мотаться в город, да и участкого дёргать каждый раз было не с руки. Короче говоря, сразу после майских праздников, на механический двор (или то, что от него осталось), тягачём притащили не весть от куда старый, ржавый ЛиАЗ 677 непонятного цвета.