Мартышка для чемпиона (СИ)

— Здесь просто катастрофически много народу! — ворчу я, подходя к перилам VIP-ложи. — Не продохнуть, — обмахиваю лицо флаером и разглядываю толпы хоккейных фанатов, которые нестройными рядами рассредоточиваются по своим местам, торопясь к началу очередного матча любимой команды. — Неужели людям больше заняться нечем в вечер понедельника, кроме как глазеть на четыре десятка мужиков в коньках?

— Не “в коньках”, а “на коньках”. И… в нашей стране любят хоккей, — замечает сестренка с улыбкой, выглядывая из-за моего плеча. — И мы его любим.

— Ну, еще бы вы его не любили, — бубню.

Ремарка: не так давно старшенькая в семье Фоминых отхватила себя в мужья редкий, исключительный даже, экземпляр верного и терпеливого солдафона с клюшкой. И у нее теперь просто выбора нет! Только любить этот их “любимый” хоккей.

Ах, да, у меня же еще и племянник растет хоккеистом…

Боги, от обилия спортсменов в моей жизни душно временами!

Откуда их столько развелось?

— Ты чего такая напряженная? — удивленно взлетают брови сестренки. — Все ворчишь, бубнишь и ругаешься. Какой дверью тебе прищемили хвост, Мартышка?

— Очень смешно, — закатываю я глаза, возвращаясь и плюхаясь на свое место. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу хоккей и все, что с ним связано.

— Настолько категорично. Давно ли?

— Прямо с того момента, как ты стала Ремизовой[1]. Без обид. Я обожаю Ярика, но с его появлением в нашей жизни хоккей встал во главу угла. Даже родители теперь смотрят все игры зятя, представляешь? У них дома теперь день и ночь сплошные матчи лиги!

— Представляю, — расплывается в довольной улыбке сестренка.

— Это невыносимо. Это уже смахивает на коллективное помешательство.

Ава меня уже не слышит. Ее внимание целиком и полностью приковано к хоккейной коробке, на лед которой только что вышла на разминку вся команда Ярослава, во главе с капитаном. Собственно, самим Ярославом Ремизовым. Сестренка томно вздыхает, а ее лицо вмиг принимает глупо-мечтательное выражение.

Я качаю головой. Ну, да, капельку осуждающе. На самом же деле легкая зависть колет в сердце, когда вижу, какой безумной любовью лучатся небесно-голубые глаза Рельки, которые внимательно наблюдают за игроком под номером “двенадцать”.

Счастливая она. Красивая. Влюбленная. Ее на руках носят. Подарками заваливают. Любят до умопомрачения. И муж, и сын. А я? Через пару тройку месяцев стукнет тридцатник, а у меня, кроме своего небольшого бизнеса в родном городе за три сотни километров от Москвы и собаки, ни квартиры, ни машины, даже парня нет! И если первое и второе поправимо, то с последним совсем атас. Что ни новое знакомство, то цирк с клоунами отдыхают.

Нынешнее мое одиночество тянется уже ни много ни мало восемь месяцев. Самое мое затяжное “безотношение” за все двадцать девять лет. Плак.

Я вздыхаю. Возможно, чересчур громко. Потому что сестренка отрывает взгляд от своего муженька и оглядывается. Замечает со смешком:

— Чувствую себя каторжницей. Хотя не тащила тебя сюда силком, вообще-то.

— Да правда, что ли? А как же: Мартышечка, любименькая, родненькая, заинька…

— Я такого не говорила! — охает Ава.

— Ладно, но твоего «Марта, составь мне, пожалуйста, компанию сегодня на игре, потому что у сына не получается вырваться с тренировки» мне, как любящей сестре, было достаточно, чтобы броситься грудью на амбразуру.

— Смотри амбразуру своей грудью не сломай, — хохочет Ава.

Я показываю ей язык, ущипнув за коленку. Да, совсем как в детстве. Иногда мне кажется, что годики мотают, а в душе у меня ничего не меняется. Я все еще маленький ребенок в теле взрослой красивой тетеньки, который просто не знает, что делать с этим телом и своей самостоятельной жизнью. Может, поэтому я до сих пор и не съехала от родителей?

Хотя, надо признать, что за последние полгода наметился прогресс! С тех пор, как Ава с сыном переехали к Ярику, я все чаще атакую своим присутствием ее уютную двушку в спальном районе. Невольно задумываясь о том, что пора в своей жизни что-то менять. Для начала хотя бы город постоянной дислокации. Даже квартиры начала присматривать в Москве. Но ценник на недвижимость такой, что мой сберегательный счет нервно курит в сторонке.

Арена медленно заполняется. На календаре март, и у команды начались ответственные игры в плей-офф. Кажется, так это называется? Игры, когда каждое поражение может стать фатальным на пути к кубку. Градус игр значительно выше. А значимость победы в разы больше. Поэтому и людей на трибунах много. Буквально полная заполняемость. Для многих здесь хоккей — это религия! А на таких, как муж моей сестры, простой люд буквально молится.