Мародеры на дорогах истории

А.Г. Кузьмин

МАРОДЕРЫ НА ДОРОГАХ ИСТОРИИ

"История - это политика, опрокинутая в прошлое". Афоризм М.Н. Покровского многократно подвергался осуждению и остракизму. Конечно же, возможна и наука история, изучающая закономерности общественных процессов, способная объяснить настоящее и во многом предсказать будущее. Но практически историческая наука таковой не стала в силу множества методологических трудностей и того факта, что в качестве социальной науки она неизбежно идеологична, хотя бы потому, что вся человеческая деятельность протекает в измерениях добра и зла (к тому же понимаемых весьма различно). Достаточно примера нынешней социальной статистики: многочисленные группы и центры лгут напропалую. Шутовской "Новый политический год" в Кремлевском дворце, выставивший в глупейшем виде президентскую команду - один из многих примеров. А ведь ложь в подобных случаях опровергается в кратчайшее время. Ложь историческая может держаться столетиями, становясь чем-то вроде бы само собой разумеющемся. Да и что означают слова Бисмарка: "Войну с Францией выиграл немецкий учитель истории"? Именно то, что немецкая наука сумела создать мощную идеологическую систему пангерманизма, заквашенную на старых и новых мифах и подтасовках, а соперники не смогли ни развенчать ее, ни выдвинуть альтернативную схему, способную объединить народ и пробудить в нем энтузиазм.

Так что, Покровский не так уж и не прав. На историка прямо или косвенно давят силы, представляющие государственный, национальный, классовый и узкогрупповой интерес. При этом большинство понимают интерес как сиюминутный. Перед нашими глазами проходит парад политиков, постоянно меняющих свои взгляды в зависимости от конъюнктуры. И Волкогоновым или Афанасьевым среди них несть числа. Лет тридцать назад у студентов была модной "одесская" песенка о раввине из Каховки, дочь которого стала "гражданкой Ивановой", а сам он, "дочь отправив прямо к бесу", "от горя укатил в Одессу". "Там сбрил он бороду и стал одесским франтом, интересуется валютой и брильянтами, и, наконец, в припадке пароксизма, он стал преподавателем марксизма". В 20-е годы шел примерно такой "процесс". Теперь обратный. Знакомый преподаватель "научного коммунизма" переквалифицировался в политолога, прославлял парламентскую демократию, а в последнее время с неменьшим энтузиазмом славит "харизматические личности", которые приструнили этих болтунов.

Все это на виду у всех, все это на глазах. И не удивительно, что историки стали таким непочитаемым слоем интеллигенции, что Министерство образования РФ разработало проект "Базисного учебного плана средней общеобразовательной школы", в котором вообще нет предмета "история". В 20-е годы "история" изгонялась из школы, дабы превратить население страны в манкуртов во имя "мировой революции", ныне, очевидно, во имя "нового мирового порядка".

У "советской исторической науки", несомненно, было много изъянов. Она слишком зациклилась на "производительных силах", скатываясь к вульгарному материализму. Она явно недооценивала самостоятельность духовной сферы в жизни общества. Явно недооценивалась и диалектика как в качестве взаимодействия разных сторон общественного организма, так и сложности взаимозависимости общественного бытия и общественного сознания. Она, наконец, не смогла предотвратить появления в своих рядах перевертышей, типа упомянутых. Но последних все-таки значительно больше в других сферах общественного знания. И в данном случае, традиционный недостаток историков - культ факта и недооценка системы, в которую эти факты включаются, оказывается определенным достоинством. С точки зрения профессионализма, знание источников и фактов хотя и недостаточное, но совершенно обязательное требование. Между тем, воспользовавшись общим развалом страны, ее экономики и идеологии, бросившим и историческую науку в нокдаун, на страницы массовой печати хлынул поток дилетантских фантазий, чаще весьма ядовитого содержания. Практически все национализмы на окраинах бывшего Союза питаются такими фантазиями, и эти фантазии уже обходятся в сотни тысяч убитых и грозят многомиллионными жертвами. Гражданская война всегда сначала начинается в умах, а затем уже перекидывается на улицы. И историки обязаны остановить потоки лжи, по крайней мере, на уровне фактов.