Марина и Валерка

Новая вожатая Марина пришла к ним в класс и сказала, что в первое снежное воскресенье они, четвертый «А», проведут соревнования по лыжам.

Сразу все закричали:

— Где будем соревноваться?

— С кем?

— Когда?

А Валерка Сиволобов крикнул «Ура!», потому что лыжные соревнования — это хорошо.

Марина сказала весело, нисколько не рассердившись на вопли, что соревноваться они будут с параллельным классом, четвертым «Б», что будет это в парке «Сокольники».

Но тут как раз начались дожди, хотя был декабрь. И Валерка Сиволобов решил, что вожатая Марина — человек невезучий. Действительно, она намечает такую прекрасную, подходящую по сезону вещь — лыжные соревнования, — а тут начинается дождь. В декабре. Валерка жалел Марину. Сам себя он тоже считал не очень везучим, поэтому Марина ему сразу понравилась.

Четвертый «А» дружно к ней пристает на каждой перемене:

— Ну когда же поедем в «Сокольники»?

— У меня лыжи новые, а мы все не соревнуемся.

— А у меня старые лучше его новых!

— Мы ждем, ждем, Марина!

— Обещали!

— Нечестно!

Это они нарочно. Ну разве от Марины зависит погода? Разве она виновата, что на улице плюс один градус, серый дождик, лужи и тоска?

Валерка Сиволобов внимательно наблюдает за Мариной.

Вот к ней подошел десятиклассник Апельсинкин. Высоченный, метра два, а Марина на него снизу вверх смотрит, но говорит взрослым тоном:

— Почему ты, Апельсинкин, не берешь ответственность на себя? Взрослый человек, а с несчастной математикой разобраться не можешь. Не буду я о твоих делах с Валентиной Вячеславовной говорить. Ничего, ничего, сам выучишь, сам ответишь, сам исправишь отметку.

И длинный Апельсинкин гнется, как прутик, и бубнит виновато, как четвероклассник какой-нибудь.

Вот какая она, вожатая Марина. Очень нравится Валерке Сиволобову на нее смотреть. Все куда-то спешат и несутся, все кричат и стараются перекричать друг друга. А Марина ходит не спеша, говорит негромко, смотрит мягко. И кажется Валерке Сиволобову, что идет Марина не по школе, а по какой-нибудь лесной полянке. И шумят вокруг нее березки, а не обычная школьная переменка.

Вот подходит Марина к Валерке Сиволобову и говорит:

— У меня к тебе просьба. У одного первоклассника крепление от лыжи отлетело. Сможешь ли ты, Валерий Сиволобов, эту аварию ликвидировать? Старшеклассники все на футбол ушли, кто играть, кто болеть. А человек семи лет, вполне славный Стасик Щукин, не отходит от меня. Вдруг, говорит, завтра снег выпадет?

Когда с просьбой к нам обращается тот, кто нам нравится, мы очень довольны. Валерке хочется показать Марине, какой он молодец-удалец. Он отвечает небрежно:

— Пошли, Марина, прибью я это несчастное крепление. Пусть не плачет Стасик Щукин.

Тут Денис, который всегда оказывается там, где он меньше всего нужен, говорит:

— Прибьешь? Крепление? Эх ты, Сиволобов! Их приклеивают, крепления-то!

Тут весь четвертый «А» сбежался — повеселиться все рады.

— Пришивают!

— Пристегивают!

— Приклепывают!

— Приваривают!

Остроумные нашлись. Валерка отвернулся. А вожатая Марина на каждого остряка по очереди смотрит, не сердится. Не разозлишь ее, Марину. Потрепала Дениса по голове:

— Умный ты, Денис. И все вы молодцы. Пошли, Валерка, лыжи чинить. Они у меня в пионерской комнате. Инструмент у завхоза попросишь.

— Подумаешь, не так сказал. — Валерка — самолюбивый парень. — Приверну я эти крепления. Что я, креплений, что ли, не видал?

Ворчит Валерка, а сам идет за вожатой.

Но в том-то и дело, что за свои десять лет не приворачивал он креплений. Так уж получилось — ни разу. И вообще не очень-то умеет обращаться со всякими железками, деревяшками. Денис — тот умеет. Преподаватель труда всегда Дениса хвалит. Говорит: «Руки у тебя, Денис, золотые». А про Валерку преподаватель труда ничего не говорит, только вздыхает. Когда Валерка берет в руки молоток, он лупит мимо гвоздя. Один раз хотел Валерка сделать отверстие в дощечке, взял коловорот, стал крутить от всей души и продырявил доску насквозь и верстак тоже почти насквозь. Конечно, это получилось совсем нечаянно. Учитель совсем Валерку не ругал, только вздохнул:

— Хорошая была дощечка, аккуратная.

И печально поглядел на Валерку.

Получилось, что разные приличные отметки по литературе, по истории и даже по математике — это еще не все. Нельзя уважающему себя человеку не уметь врезать замок, починить выключатель или просверлить чистую дощечку, аккуратно оструганную Денисом или Сережкой.

Когда Валерка приплелся к завхозу, Леонид Терентьевич сказал:

— Шурупы в ящике, лишних не бери. Отвертка на стеллаже. И ступай, ступай, у меня инвентаризация.

Он резким движением сдвинул очки со лба на нос и стал заполнять какую-то длинную бумагу.

Валерка потащился в пионерскую комнату. Ему не хотелось туда идти: там была эта дурацкая сломанная лыжа. И в то же время ему очень хотелось туда идти: там была вожатая Марина.