Мария Дева в гимнологии христианского Запада

Почитание Марии Девы (именно так названа она в Никео-Константинопольском Символе веры) началось уже в I в. н.э., о чем свидетельствует текст Евангелия от Луки, где присутствуют такие чисто молитвенные обращения к Марии, как: «радуйся, Благодатная»; «Ты обрела благодать у Бога»; «благословенна Ты в женах»; «благословен Плод чрева Твоего»: «блаженна поверившая»: «блаженно чрево» и т. п. Мария, sub tuum praesidium («под Твою защиту») которой, как поется в одном из древнейших христианских гимнов, известном как на Западе, так и в Византии (а, следовательно, и на Руси), прибегают христиане, открывает для человека «двери милосердия». Она наставляет его на стези спасения и избавляет своими молитвами от всякой нечистоты. Выступает как Избранная (по-славянски – Взбранная) Воевода, Нескверная, Неблазная (то есть Непорочная), Нетленная, Пречистая, Чистая Дева и т. п. О том, почему именно Марии посвящено так много молитв, хорошо говорит французский святой Луи Гриньон де Монфор, рассуждающий примерно так: Христос пришел к людям через Марию. На дороге в каждую душу и сегодня Он повторяет тот же самый путь, то есть приходит в сердце каждого через Марию как "благословенный Плод чрева Твоего", о чем говорится в молитве "Богородице Дево, радуйся".

Митрополит Евлогий (Георгиевский) – в послереволюционные времена русский епископ в Париже – отмечал в своих записках: «На Западе, у католиков, Божия Матерь – это прежде всего Пречистая Дева. Они почитают ее чистоту и ее девичество. А для нас – Она прежде всего Милующая Мать» 1. Эта точка зрения довольно широко распространена. Но на самом деле, конечно, даже если вспомнить молитву «Ave, Maria», то там есть слова «Sancta Maria, Mater Dei» («Святая Мария, Матерь Божия»). В другой молитве – «Ave, Maris Stella» («Радуйся, Звезда над морем») – уже во втором стихе исповедуется Мария как Матерь Божия (Ave, Mater Alma). Можно вспомнить и еще одну молитву – «Ave, Redemptoris Mater», то есть «Радуйся, Искупителя Мати». Здесь тоже Пречистая Дева исповедуется как Мать. Таких примеров очень много, поэтому на самом деле, конечно, и для западного христианства Пречистая Дева – это Мать, что известно как из «Marialis cultus» Папы Павла VI, так и из других документов, но, главное, из древней литургической традиции христианского Запада. На это указывает Романо Гвардини в книге «Введение в молитву», когда подчеркивает, что христианское сознание очень рано наградило Марию именем Матери и, с другой стороны, замечает, что «материнство Марии освещается ореолом ее девственности» 2.

Можно говорить о том, что почитание Богородицы как Пречистой Девы было действительно несколько ослаблено на христианском Востоке. Причина этого проста – для греков IV или V веков Мария, помимо всего прочего, еще и UpermacoV StrathgoV, то есть «Царящая над битвами Полководица» или «Взбранная Воевода», и в то же время – Дева (ParqenoV).

Это напоминает о богине греческого Олимпа – Афине Палладе, что не случайно, ибо грек всегда приносит в христианство черты своей прежней тысячелетней религиозности, а затем уже внутри Церкви начинает преодолевать эту древнюю религиозность. Русским, полякам, венграм, даже французам и немцам гораздо легче, чем грекам, потому что наша культура начинается с принятия христианства, в частности, с крещения Руси. А у греков есть Гомер, Софокл, Еврипид, Платон и Аристотель. Им очень трудно преодолеть это наследие.

В итальянской культуре этот процесс был гораздо проще, потому что римский дух больше связан с порывом, чем с мыслью. Римляне – это народ воинов и поэтов, а греки – народ мыслителей, народ с очень развитым сознанием, с прекрасной памятью, и поэтому преодоление античной культуры греку дается с большим трудом. Однако с течением времени Дева-Воительница мало-помалу превращается в Мать-Отроковицу с чертами той Девы, которую в Марии видит и христианский Запад. Хотя, конечно, и римляне прошли это искушение отождествления Матери Божией с древними культами: в Риме есть даже храм, который называется «Santa Maria sopra Minerva», построенный на развалинах храма Минервы.

Греки преодолевают искушение увидеть в Марии Деве «новую Афину» только тем, что вживаются в Евангелие, молитвенно всматриваясь в тот Ее образ, что дается нам на первых страницах Евангелия от Матфея, где пять раз повторяется выражение «Младенец и Матерь Его». Вот почему на иконах Она за редкими исключениями изображается с Младенцем Иисусом на руках. Преодолевается это искушение и через вслушивание в то, что говорит Богородица на страницах Нового Завета и, прежде всего, в то место рассказа о браке в Кане Галилейской, где она говорит, указывая на своего Иисуса, как бы обращаясь к каждому читателю Евангелия: «Все, что Он скажет вам, то сделайте».