Маргарета

… – Итак, полковник, начнем. – сказал следователь Отдела Внутренних Расследований, пожилой крепкий мужчина с абсолютно лысой головой, костистым носом, похожим на клюв, тонкими бледными губами и пронзительно – голубыми глазами. Он шевельнул широкими плечами под серым пиджаком, придвинул к себе блокнот в кожаной красной обложке, щелкнул кнопкой золотистой ручки. Его глаза уставились прямо в зрачки Машкиных зеленых глаз. Машка сидела напротив, за большим полированным столом в кабинете следователя и покусывала губы. Она никак не могла понять, почему ей заинтересовался ОВР и что вообще, она здесь делает. За окном бушевала поздняя весна, в открытую форточку влетал птичий тарарам, вкусно пахло недавно прошедшим дождем и чем-то цветущим.

– «Сирень, наверное, зацвела» – подумала Машка, закидывая ногу на ногу и одергивая подол короткой кожаной юбки, который пополз вверх, открывая взгляду следователя кружевную резинку чулка. – «Или черемуха какая-нибудь. Вкусно пахнет!»

– Я закурю? – спросила Машка и тут же, не дождавшись ответа следователя, достала из сумочки пачку Мальборо и зажигалку, придвинула к себе пепельницу из толстого оранжевого стекла, стоящую на столе, попутно отметив, что та пуста и совершенно чистая, закурила. Следователь поморщился, но промолчал. Он продолжал смотреть Машке в глаза, ожидая, видимо, от нее какого-то ответа.

– Начнем что? – спросила Машка с улыбкой. – Я вообще не совсем понимаю, какой интерес ОВР до моей скромной персоны!

– К персоне – поправил следователь.

– Что? – не поняла Машка.

– Не до персоны, а к персоне – улыбнулся следователь. Улыбка его была холодна, как лезвие бритвы. – Так правильно.

– Спасибо – сухо ответила Машка. – К вам как обращаться, кстати? Гражданин начальник? Господин следователь?

– Ну зачем же сразу «гражданин начальник»? – усмехнулся следователь, с облегчением наблюдая, как Машка тушит окурок в пепельнице. – Зовите меня просто Алексей Павлович. Можно, кстати, по званию, то есть, товарищ полковник. Как вам удобней, полковник Красная. Ну так что?

– Вы о чем, товарищ Алексей Палыч? – спросила Машка, доставая новую сигарету и закуривая. – Вам, собственно, что интересно? Какой факт из моей биографии вас заинтересовал? Что-то мне подсказывает, что не личная моя жизнь вас интересует, верно?

– Верно – кивнул следователь, что-то помечая в блокноте. – Не личная жиизнь. А ваша, скажем так, профессиональная деятельность! А если быть более точным, то последняя ваша недавняя командировка. Ваша и вашей группы, естественно!

– Это в Америку проклятую что ли? – скривилась Машка – И что вас интересует за Америку? – Машка нарочно стала коверкать фразы, чтобы следователь, который явно не любил, когда уродуют родной язык, немного позлился. Но тот и глазом не моргнул, явно разгадав этот приемчик Машки, как и ее вторую сигарету, которую та закурила лишь для того, чтобы побесить Алексея Павловича. Следователь покачал головой.

– Немного на подростковый протест похоже ваше поведение, полковник – замети он осуждающе – А ведь вы не девочка, вроде, чтобы так себя вести?!

– А вы что, свечку держали? – Машка ухмыльнулась – Как знать, господин Алексей Палыч, девочка я или нет? Мне кажется, ОВР не занимается вопросами целостности девственных плев сотрудников? Или я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаетесь – пожал плечами следователь – Не интересует нас ваша настолько личная жизнь! Это, так сказать, ваше личное, интимное дело, когда, с кем и где лишаться невинности. Я про другое! Я про ваш демарш этот детско – подростковый, который имею удовольствие сейчас наблюдать в вашем исполнении! Как-то не солидно, полковник, вам не кажется? У вас наград государственных, причем, замечу, включая зарубежные, раза в три больше, чем у меня. Служите давно. Звание имеете соответствующее. А ведете себя, как школьница – старшеклассница на педсовете! Мы же, сами понимаете, не «неуд» по поведению ставим в дневник!

– О, а вот и угрозы! – усмехнулась Машка – Так вы же мне объясните уже, наконец, о чем речь!? Задавайте свои вопросы, чтобы я поняла, почему это меня вызвали в ОВР. А так, уж извините, неопределенность ситуации заставляет меня нервничать! А когда я нервничаю, я не самый приятный для общения по душам, человек!

– Я заметил – кивнул следователь, снова что-то записывая в блокнот. – Хорошо, это, наверное, моя вина. Сейчас введу вас в курс дела, полковник. Речь пойдет у нас с вами, в основном, не о самой операции в США, а о тех событиях, которые произошли после нее, уже здесь, на Родине, в Москве. Помните тот инцидент в Звенигороде?

– Так Звенигород не Москва вроде? – сказала Машка, затушив сигарету. Она, видимо, решила не изводить больше следователя и вести себя нормально. – Это же Подмосковье. А, поняла! Вы об этой заварушке с таксисткой?! Как там ее звали?