Мания Беса

Моей душе не обрести покой. Она полна дьявольского огня, который подталкивает меня к необратимому, нашёптывает и соблазняет. Меня знают под кличкой Бес. Многие за глаза называют самим дьяволом. Они боятся. И правильно делают! Но мало кто знает, что я стал таким не по своей воле. Может, это произошло тогда, когда мои родители трехлетним ребёнком бросили меня, совершенно не задумываясь, что со мной будет; или когда мои дедушка с бабушкой отдали меня в детский дом. Никто не даст на это ответ, да и он мне уже давно не нужен.

Лишь одна хрупкая девушка смогла донести до меня истину: главное, никто ты, а что у тебя внутри.

Катриэль

Я проснулась на бетонном полу. Еле-еле разгибая ноги в коленях, с трудом села и плотнее закуталась в меховой полушубок, который уже не грел. Потерла друг о друга ладони и подышала на озябшие не слушающиеся пальцы, пытаясь согреть их. В каком-то ступоре я смотрела на пар, что вырывался из моего рта.

Громко заурчал желудок. Сколько я уже не ела?

Два дня? Три?

Вспомнить точно так и не смогла. Всегда худенькая от природы, сейчас я была настолько изможденна пребыванием в этом месте, что казалось, потеряла половину и так небольшого веса. Почти неделя на воде и хлебе сделали своё дело.

Лязгнула дверь, и в помещение вошли двое мужчин. Их внешность говорила сама за себя. Есть же в природе отталкивающие существа! Такие, например, как ядовитые тропические змеи. Сами они могут быть чёрными, но по центру спины имеют ярко-оранжевые полосы, которые несут в себе предупреждение: опасность. Уйди, не прикасайся!

Так и эти двое.

С лицами, обезображенными шрамами, оспинами, неприятными мутными глазами – весь их вид внушал отвращение.

Я отвернулась в другую сторону, сосредоточив взгляд на каменной стене напротив меня. С каждым днём они становились все наглей, все ближе подбираясь ко мне, как пауки к попавшей в паутину экзотической бабочке. Один из них подошел почти вплотную ко мне и наклонился, отчего я дёрнулась в сторону. Он протянул руку и взял прядь моих волос, пропуская ее между пальцами.

– Волосы, как шёлк… Потрогай, Далмат! – сказал он.

Второй мужчина, что до этого опирался плечом на косяк, оттолкнулся от двери и сразу же направился в нашу сторону.

Я напрягалась так сильно, что онемела челюсть. Тупая боль разлилась по мышцам лица, сводя острые от постоянного недоедания скулы.

– Сегодня ты здесь последний день, – глумливо сказал тот, которого звали, как я слышала, Арбен. – Мы с Далматом не дадим тебе заскучать, маленькая сучка, – растянул он губы в сальной улыбке, обнажая гнилые желтоватые зубы.

Я отшатнулась, когда он, противно причмокивая, потянулся своей клешней к моей груди. Судорожно стянув полы полушубка над грязным тонким платьем, я отползла к стене.

– Я слышал, что эти румынки – ведьмы, собираются по ночам на горе и водят хороводы. Губят людей запросто на раз-два!

Первый мужчина застыл и как-то опасливо на меня посмотрел, выпуская из пальцев мой локон.

– Слушай, да она ещё и рыжая! – делая шаг назад, заметил Далмат. – Прибегаю к защите от тебя, демоница… – забормотал мужчина на албанском языке, уверенный, что я не понимаю.

Вскинув подбородок, я взглянула на них уже смелее. Мне вдруг стало до боли смешно при виде их вытянувшихся, посеревших физиономий. В какой-то момент я даже чуть не расхохоталась, когда эти двое стали пятиться от меня, бормоча молитвы.

– Ты чего так смотришь, девка? – со злостью прорычал Арбен, стараясь скрыть испуг. – Я тебе говорю, она – ведьма, – обратился к другу, отступая поближе к стене. Повернувшись, он принялся ломиться в дверь, остервенело толкая ее плечом.

Не сводя с них насмешливого взгляда, я с интересом наблюдала, когда же у этого чокнутого фанатика хватит ума понять, что дверь-то открывается в другую сторону. Хотят показать, что они верующие, а сами темные, словно в средние века живут. Интересно, какая вера привела их к тем делам, что творятся в этот самый момент? Разве они не понимают, что какому бы богу они ни поклонялись, их ждёт один конец после суда этого самого Бога за их черные деяния? Я вздрогнула, когда кто-то с силой толкнул дверь с той стороны, в результате чего Арбен чуть не слетел с ног. Готовясь снова сражаться за себя и свою честь, я подобралась, но с замиранием сердца увидела своего дядю Антона.

– Дядя! – бросилась в его тёплые объятия, пряча лицо на его груди. Спустя пару мгновений, запрокинула голову, чтобы посмотреть в ласковые родные глаза.

– Ох, погубил я тебя, Катриэль, голубушка моя, – начал он, трясущимися руками сжимая мои острые скулы. – Повелся, старый дурак, на богатство и власть, – вцепившись себе в волосы, сильно дернул их. – Как ты? Худенькая какая… Совсем одни кости остались, – голос мужчины дрогнул, выдавая сильные внутренние переживания.

– Я в порядке, дядя! – попыталась я успокоить родственника. Мне казалось, что это все злая шутка, что вот-вот кто-то зайдёт сюда и скажет, что это так принято у них шутить в этой варварской стране.