Манекены - жизнь в стеклах витрин

ПАВЕЛ, мужчина 32 лет

ЕКАТЕРИНА, женщина 28 лет

Витрина мебельного магазина в самом центре города Коптиловска. Прямо под вывеской «Евро-люкс» за чистым стеклом стоит совершенно новая дорогая мебель иностранного производства — спальный гарнитур, стенной шкаф с заграничной чудо-техникой, чуть дальше, в глубине — кухонный стол с табуретками и раковина для умывания.

На диване почти без движений в напряженных позах сидят двое — мужчина и женщина. Он — в тройном костюме серого цвета с галстуком, она — в красном вечернем платье.

ПАВЕЛ.(пытается говорить, не шевеля губами) Не двигайся! Посмотрят, и уйдут!

ЕКАТЕРИНА. Не уйдут они! Пять минут уже стоят!

ПАВЕЛ. Это потому что ты шевелишь губами. Не шевелила бы давно бы ушли.

ЕКАТЕРИНА. Как я могу говорить, не шевеля губами? Я же не агент контрразведки?

ПАВЕЛ. А я как? (нервно постукивает пальцами по обшивке дивана) Что интересного-то, непонятно. Диван, он и есть диван. На нем сидят двое: мужчина и женщина. Обычные совершенно. Сидят себе и сидят, чего пялиться?

ЕКАТЕРИНА. Они, кажется, увидели… Там один на тебя показывает. Ты же рукой дергаешь… Ты что?

ПАВЕЛ. Это, наверно, нервное. Не поворачивай головы! Они же видят…

ЕКАТЕРИНА. Да бог с ними, уже увидели. Не уйдут теперь…

ПАВЕЛ. Конечно, будут теперь до вечера. Думал, им надоест… Подумают, неживые, уйдут…

ЕКАТЕРИНА. Как же, уйдут они, жди! Бесплатное представление! Кто откажется?

ПАВЕЛ. Не надо так жестикулировать! Нам же сказали, чтобы движения были как можно более естественными…

ЕКАТЕРИНА. А что у меня, что, не естественные, что ли?

ПАВЕЛ. Да ты напряжена вся… И сутулишься… Расслабься!

ЕКАТЕРИНА. Ты тоже сидишь! Точно кол осиновый проглотил как Войцех Ярузельский.

ПАВЕЛ. Да не могу я расслабиться, когда целая толпа стоит и пялится… Сколько их?

ЕКАТЕРИНА. Только не надо считать! Я тебя прошу, Павел! Нас же предупредили, чтобы мы не обращали внимания!

ПАВЕЛ. Мы-то на них не обращаем… Еще бы они на нас не обращали… Совсем бы здорово было… Ладно бы показывали чего, а то ведь просто диван этот, люди сидят, что интересного?

ЕКАТЕРИНА. Ну ты бы сам, что, мимо прошел, если бы увидел такое?

ПАВЕЛ. Не знаю, может, остановился бы, посмотрел, да и дальше пошел… Всякое ведь бывает! Чего глазеть?

ЕКАТЕРИНА. Им ведь просто скучно, наверно, вот и пришли…

ПАВЕЛ. А что им делать-то еще? Театров в городе мало раз-два, и обчелся! А тут и в театр ходить не надо, билет покупать, стой себе и смотри бесплатно хоть целый день… Благодать!

ЕКАТЕРИНА. Зачем они это придумали, фирма-то эта? Ладно бы где, но здесь, в этой дыре?

ПАВЕЛ. Для рекламных целей все! Мебель эту не берут ихнюю, — кому она здесь по карману? — вот и придумали.

ЕКАТЕРИНА. Ладно хоть будет гарнитур этот спальный. В зале его поставим. В спаленке нашей он не поместится… Представляешь, итальянский! Дорогой безумно! Пять тысяч! Нам бы его в жизни не купить! А так получим! Здорово, да? Такой конкурс выдержали! Сухоплюева, идиотка эта, тоже кандидатуру свою подавала с мушкой, я тебе говорила? Кандидадуру! Представляешь, наглость какая? Ни рожи, ни кожи, а все равно с самомнением!

ПАВЕЛ. Тише ты! Люди же видят! Забыла, что ли, совсем?

ЕКАТЕРИНА. Да ну их! Стоят, пялятся! Я вообще внимания на них обращать не буду! Пусть себе стоят! Мне-то что? Умирать теперь, что ли, за этим стеклом? Пятнадцать дней быстро пройдут… Не успеешь оглянуться, а уже выходить… Я вот только о чем беспокоюсь? Я же тебе не сказала… У меня же не сегодня-завтра месячные начаться должны?! Как я буду?

ПАВЕЛ. Тише! Что ты такое говоришь? Ну нельзя же так! Есть же люди, которые по движению губ читать могут, почти все эти глухонемые и разведчики разные…

ЕКАТЕРИНА. Спросить нельзя! Таким сразу стал нервным!..

ПАВЕЛ. Ты же не у них на глазах этим будешь заниматься. Зайдешь же, наверно, в комнату, ну в туалет, они же это не запретили, кажется?..

ЕКАТЕРИНА. А, ну да! Точно!