Мама для двойняшек босса

– Наконец-то! – едва я вбегаю в кабинет, мне навстречу кидается взволнованная Лена. – Что у тебя с телефоном?! Я тебе звоню-звоню, устала уже прикрывать перед руководством! Тебя босс искал!

– Прости, – бормочу, доставая из кармана телефон. Действительно, тринадцать пропущенных. – Спасибо, что прикрыла.

Я отворачиваюсь в сторону и утираю ладонями щеки. Хватит! Надо взять себя в руки и подумать о дочери! Слезами я ей точно не помогу.

– Рада, случилось чего? Ты какая-то бледная…

И этот участливый тон подруги напрочь сносит остатки самоконтроля. Я обессиленно падаю на стул, роняю голову на руки, сложенные на столе, и даю волю слезам. Выплакавшись, выкладываю подруге все, как есть.

– Оля больна. Очень серьёзно. Нужна операция. Платная. А таких огромных денег у меня нет…

– Ого…,– Лена садится рядом и сочувственно гладит меня по плечу. – Так, погоди. Давай подумаем. А всякие благотворительные фонды? А кредит?

– Олюшка давно болеет. Сначала думали, просто лечением обойдется, я тогда кредит взяла. Вроде пошла на поправку, но случилось резкое ухудшение, и теперь нужна срочная операция, – слезы снова меня душат, и я прячу лицо в ладонях, жалобно скуля. Как же страшно, когда твой ребенок находится на грани жизни и смерти, а ты ничем не можешь помочь! Абсолютно! И просто наблюдаешь, как ей становится хуже с каждым днем…Хочешь забрать всю болезнь себе, но вместо этого стоишь и наблюдаешь, как твой ребенок проходит все круги ада ежедневно. Вновь и вновь.

– А отец ребенка? Ты вообще ничего не знаешь о нем? – не успокаивается Лена.

– Знаю! Только не пойду к нему!

– Почему? Может, пора засунуть свою гордость куда подальше?! Если у него финансы позволяют…

– Позволяют, и еще как, – бормочу, горько усмехаясь. – Орлов Лука Георгиевич – отец Олюшки.

Глаза Лены грозят вылезти из орбит, а рот округляется в удивлении в форме буквы «О».

– Наш новый босс? Этот невероятно привлекательный красавчик – отец твоей дочери?! Но…как?! Он же…женат!

– Вот и мне тоже интересно: как, – раздается за спиной леденящий душу голос. – Поэтому с этого места можно подробнее, Рада Алексеевна?

В дверях кабинета, опираясь плечом о косяк, стоит Лука. Его глаза цвета шторма, а, значит, он зол, не просто зол, а взбешен.

– Выйди, – приказывает коллеге, даже не глядя в ее сторону. Лена тут же подхватывается и пулей вылетает из кабинета, не забыв прикрыть за собой дверь.

Босс прожигает глазами, оставляя на коже ожоги. Медленной походкой хищника идет на меня, опускается на стул напротив и опасно тянет:

– А вы, Рада Алексеевна, мне сейчас расскажете о ребенке, отцом которого я якобы являюсь, – цедит каждое слово, заставляя меня трястись от страха.

Рада

Гипнотизирую тест на беременность, мысленно умоляя появиться заветную вторую полоску. Но чудес на свете не бывает.

Чувствую, как жгучие слезы разочарования стекают по щекам, хотя я обещала себе не плакать. От бессилия опускаются руки. За что? Почему это происходит со мной?!

– Ну, что там? – в ванную бесцеремонно врывается муж и заглядывает через плечо, разочарованно и даже со злостью выдыхая, – опять отрицательный!

Реакция мужа вызывает во мне бурю негодования и новый поток слез. Каждый месяц, на протяжении двух лет, видя одну полоску на тесте, от Платона я получаю такую реакцию: раздражение, злость и тонкие намеки на свою неполноценность. Я все это знаю и без него! И каждый раз надеюсь на поддержку и понимание, а на самом деле получаю лишь упреки.

– Это твое вторичное бесплодие вообще лечится?! – муж сегодня начинает наседать с самого утра.

– Врач же сказала, что да! На все нужно время, Платон!

– Ты не можешь забеременеть уже два года, Рада! По-твоему, это недостаточный срок?!

– Что ты завелся? – перехожу на крик, захлебываясь слезами. В груди печет, разрывает от обиды и непонимания, от того, что муж, самый близкий и родной мне человек, считает, что только я виновата в том, что не могу зачать. Хотя на самом деле моя самая главная мечта на сегодня – подарить ему ребенка. – Ты же прекрасно видишь, что я стараюсь! Я строго выполняю все указания врача: обследования, УЗИ, отслеживание овуляции, гормональная терапия, бесконечные анализы…Неужели ты ничего не замечаешь?! Неужели думаешь, что я специально не беременею и провалила очередную попытку ЭКО?!

– Я уже ничего не думаю, Рада. Я устал.

Неожиданно дверь в ванную тихонечко открывается, и на пороге появляется заспанная, взъерошенная и забавная Оля – моя дочь. Моя отрада и смысл жизни.

– Почему кричите? Вы опять ругаетесь? – Олюшка встревоженно переводит взгляд с меня на Платона и обратно.

– Нет-нет, котенок, все хорошо, – опускаюсь на корточки перед Олюшкой, спеша успокоить Кнопку. Это ее детское прозвище, которое я ей дала в первый же день в роддоме из-за аккуратного крошечного носика. – Давай чистить зубы, завтракать и в садик.

Платон смотрит с раздражением на Олюшку, но, слава Богу, у него хватает мозгов промолчать. В последнее время я замечаю, что он все больше и больше бесится, глядя на мою дочь.