Мама берёт налом

«Маме, Мамам, Мамочкам»

Наши дни.

Через четыре месяца я стану совершеннолетней, если только без системы двадцать один плюс, а так мне будет всего лишь на просто восемнадцать, и я без всех прошлых оглядок и старческих суеверий пущусь во взрослый пляс без суровых рамок закона, но это я с шутками конечно. Я должна сегодня рассказать о ней, а значит о той самой – которой краше лично я в жизни своей не видела, и это причем без филеров, ботокса, искусственных сисек, бровей нарисованных и прочего тюнинга. Она и есть мама – моя. Нам было на двоих даже не очень-то и много, когда начнется старт той истории, что послужит фундаментом суда над ней, а может быть даже над нами. Да и не важно, был в целом ноябрь, с неполноправным суровым, колким устоем, и как прям в сказке сказано: «Две прекрасные птицы, упорхнули на Юг» – ну если честно до конца, то на самом то деле, и не на юг, а на восток – Ближней восток. Наш маршрут с мамой был – Дубай.

Года, четыре назад.

Ладно начнем, две красавицы – одна пусть и хоть намного, да и старше, но все равно, да и обязательно красавица, да и обязательно – в Дубай!

Мы с моей мамой улетали в восточную сказку, а на дворе в то время стоял ноябрь с совершенно неуместным – хоть и для поздней осени да холодом. Не, не, если вы из Сыктывкара или Норильска, то ваши плевки с высоты закалённого тела, нам ясны и оправданы, но уж если вы являетесь жителем средней Азии, то вы меня поймете какая это на самом то деле жопа – для азиатского, незакалённого человека.

– Под брюки лосины, под лосины колготы, иначе в сосульку превратишься!

– Мам, я слипнусь!

– Слипнешься от сахарной ваты, вот где реально – говно и кто выдумал эту дурь, да и еще втюхивать малышам в парке, как сладкое угощение? Зайка запомни, многое делается на детях, вот как к примеру вата эта сахарная, пропади она пропадом. Ну реально, в чем сласть? Дермище… фу…, а детишки ещё и денег у родителей клянчат на это говно!

– Мам, ну!

– Я права зайка, не спорь!

– Я и не…

– Вот и умница, мама все знает. – натягивает на упругие груди черный бюстик от La Perla.

– А что будет после ма..?

– Какие ещё после?

– Ну… после…

– Регистрация, получение багажа, тебя эти после интересуют?

– Я не про то…

– Зайчик! – наманикюренные пальчики ухватывают детский подбородок. – Все будет хорошо! Мы ведь умницы и красавицы, так? А когда умницы и красавицы ведут себя хорошо, у них все происходит хорошо! – чмокает дитя.

– Мама?!

– У? – оборачиваясь.

– Да не, я так.

– Запомни Валерия!!! Мы получаем то, на что по праву претендуем и то, чего ждём! Я говорила, помнишь?

Наши дни

– Вас смутило то, что в тот день она обратилась к вам по полному имени?

– Да. До этого я была всегда Лерой, почти…

Все улажено и схвачено как и у всех психологов, если по-нашему, и без лирики, я между нами девочками не буду с ней церемониться в описаниях. В общем, она типичная задиристая сучка, да и в юбке карандаш, волосы пергидроль и взгляд – ну обязательно из тех, что я мол девочка вижу тебя насквозь. Бокалы самые модные, ах да и вода – если верить словам этой суки, то обязательно родниковая, ну та, что бьёт из подвала хрущевки в той где и оборудован ее кабинет.

Припудрено в целом и даже очень, а что я? А я делаю вид, что верю. Иначе никак, ведь соцработник – как доктор прописал, ну конечно не сам то и он, а прочие структуры сверху, ведь я ещё без двух минут трудный подросток, той самой трудной судьбы.

В целом тигренок под поводком госслужб, который так тщетно пытается вернуться к маме…

Четыре года назад.

Это было мое первое метро, не надо, ладно? Я к тому, что не надо смеяться, я увидела метро впервые. Без выебона, без понтов и прочих вывертов, да, Дубайское метро сняло с меня девственное, пассажирское плево, и я ничуть не стыжусь этого. Нельзя сказать, что я отвесила нижнюю челюсть и выпячивала глаза от удивления, я девочка культурная и вела себя под стать, а значит скромность и непринуждённость – наше все.

– Мне нравится… – спокойно и без особых эмоций, а это именно и есть мама моя.

– Красиво! – буркнула я.

– Это ещё не красиво малышка, так…

И я ей поверила, а что мне оставалось? Да и как ей можно было не поверить.

– Где мы будем жить? – резонный вопрос от дитя который, да все-таки чувствует неуверенность.

– А ты как думаешь Валерия? – я лишь изображаю непонятное вырождение лица.

Минутная тишина.

– Там где мы достойны жить! Уяснила?

Я ей тогда не ответила, и сделала вид, что и не понимаю о чем она вовсе. Хотя если честно задумалась, раз если уж мы такие особенные, да и достойные лучшего, но только почему с чемоданами мы едем в метро, пусть и в самом лучшем метро в мире?

– А нас где-то ждут? – я все-таки пытаюсь выпускать, хоть и по маленько свое любопытство.

– Нужен адрес? – чувствую ее накаляющуюся агрессию, а она, то есть мама моя, до боли проста – угадать ее не нужно великого чутья, чуть что-то не по ней или вопрос лишний, и она возгорается как спичка.

– Я…

– Джумейра! Усекла? Тебе лично это о чем-то скажет? – чувствую, что остальной состав из южной Азии понимает ее накаляющийся диалог.